Предать нельзя Любить (СИ)

Отключить эмоции? При разводе? Это как вообще?!

И как можно оставить такую приятную женщину? Променять ее на другую? У этого Соболева, что? Глаз совсем нет?!

- Ваш чай, - выдвигаю перед девушкой кружку и печенье.

- Спасибо, - кивает она и с отчаянием опускает голову. Затем снова обращается к Долинскому. – Прийти к соглашению не получится, муж со мной не разговаривает. А его адвокат, Луневич, кажется, уведомил, что Богдан хочет отнять у меня детей. Представляешь?!

Яна Альбертовна принимается тихо всхлипывать, а наши взгляды с Арсением Рудольфовичем сталкиваются.

Первая отвожу глаза и отшатываюсь.

- Ваш чай, Арсений Рудольфович, - придвигаю к нему кружку, слабыми руками наливаю в нее ароматный напиток.

Его лицо оказывается на уровне моей груди, упакованной в хлопчатобумажную ткань. Так близко, что хочется отодвинуться или… наоборот быть ближе.

- Чай? – скептически смотрит на мои действия Долинский.

Уверена, чай он в последний раз пил в детском саду на полдник.

Легко пожимаю плечами и снова смотрю на светлую макушку доверительницы. Хочется ее поддержать. Может даже крепко обнять, чтобы вселить уверенность."

"- Яна Альбертовна, не переживайте так, - не обращая внимание на предостерегающий взгляд справа проговариваю.

Девушка вдруг вытирает слезы тыльной стороной ладони, и тепло улыбается:

- Арсений, какая милая малышка. Спасибо… извините, я совершенно не расслышала ваше имя.

- А-ри-на… - перебивает меня низкий взбешенный голос, в котором я улавливаю холодную сталь. – Идите уже.

Закатываю глаза от легкой грубости, к которой привыкла.

- Спасибо, Арина, - еще раз тепло обращается ко мне Яна Альбертовна. – И чай очень вкусный. Мне, правда, легче. Арсений, попробуй.

Не дожидаясь ответной реакции этого фантастического хама, гордо веду плечами и удаляюсь из кабинета. Иду, как можно быстрее, совершенно забывая об узкой юбке.

Следующий час занимаюсь тем, что выполняю его поручения, то и дело возвращаясь.