Право на сына

Пока я стою и не понимаю даже, как разуться, подруга быстро хватает ботинки в руки и спешит покинуть квартиру, как есть. Босиком. Она снова поняла все не так.

Стас же в это время, напротив, по-хозяйски снимает обувь и топчется на месте. Полагаю, ждет, когда то же самое сделаю и я.

Хлопок двери заставляет меня вздрогнуть и дернуться вперед. Стас мгновенно улавливает изменения в моем выражении лица, в том, как дрожит мое тело. Через мгновение я оказываюсь сидеть на том самом стульчике, на котором всегда обуваю Даню, а Лебедев приседает напротив.

Мне кажется, что все происходящее лишь кино, которое мне почему-то безумно приятно смотреть. И его мягкие подушечки пальцев до безумия нежно касающиеся усталых лодыжек оказываются идеальным завершением вечера. Вставать не хочется, куда-то идти тоже. Я бы, кажется, вечность сидела и наблюдала за тем, как мужчина напротив избавляет меня от обуви, замечала бы его взгляд, полный желания, который невозможно не заметить.

— Ты в порядке?

Хрипотца в его голосе рассыпает по моему телу мурашки. Я просто чувствую, как волоски на руках и ногах встают дыбом, а спину приятно щекочет. Он — олицетворение безопасности и спокойствия, поэтому когда я киваю, а Стас поднимается, чтобы уйти, я останавливаю его фразой:

— Останься… — и чуть подумав, добавляю: — Пожалуйста.

— Хорошо. Я только наберу няне, попрошу ее остаться с Тимофеем.

Я жду, что он пройдет на кухню или закроется в ванной, чтобы поговорить с ней наедине, но он достает телефон из кармана и при мне набирает номер.

— Лиза, не разбудил? — с заботой о человеке по ту сторону провода, спрашивает он. — Ты сможешь остаться с Тимофеем? Да, я не приеду. Спасибо.

Странно, что раньше мне казалось, будто эта девушка — его жена. Он говорит с ней обычным, спокойным голосом, без излишнего снисхождения, но так, как разговаривают с прислугой, а не любимой женщиной.

Возможно, я это рисую себе, потому что хочу, чтобы так было. Несмотря на то, что было между нами три года назад, я больше не уверена, что Лебедев способен забрать у меня Даню, но теперь совсем не знаю, как сказать ему о сыне после длительного молчания.

У меня ведь было столько возможностей, так, между делом, рассказать.

И я не воспользовалась ни одной.