Право на любовь

Так нельзя, надо собраться, она опять задумалась и не заметила, как в палатку вошли двое. Один, тот рослый страж, который сопровождал ее сюда, держал поднос. Другой, невысокий лысеющий мужчина, похожий на слугу, нес на вытянутых руках женское платье и к нему широкое, затканное золотыми нитями покрывало. Узорная ткань блестела и переливалась, платье было дорогое.

Летта нахмурилась. Интересно, откуда у генерала здесь женская одежда? Дальше было еще интереснее. Те двое направились не к столу, как она ожидала, а вглубь палатки прямо к покрытому пятнистыми шкурами генеральскому ложу.

Мужчина, похожий на слугу, разложил платье на кровати. Потом одним выверенным движением вытащил из-за изголовья складной столик и накрыл его салфеткой.  Страж опустил на него поднос. Оба поклонились и вышли.

И?

Что все это значило? Похоже, у генерала дамы частые гостьи, и едят они прямо в постели. А может, и не только едят?

Ей даже думать не хотелось, кто носил это платье до нее. Да, она была служанкой во дворце правителя Фарьяба, и ей, наверное, не стоило, как говорила кастелянша Марго, «перебирать харчами».

Но Летта ничего не могла с собой поделать. Мысль, что ей принесли платье одной из любовниц эмиссара, вызывала душный протест и раздражение.

И есть, сидя на генеральской кровати, ей не хотелось тоже. Она отвернулась, а потом и вовсе отошла к столу. Взгляд задержался на разложенных там картах. Жаль, она не успела заметить, что генерал взял со стола, ей казалось, это было нечто важное. Впрочем, это уже не имело значения.

Через три часа они выступают. Летта скрестила руки на груди и смотрела в пространство.

И вдруг  шорох за спиной.

Ее буквально подбросило от неожиданности!

Резко обернулась - за спиной стоял эмиссар и смотрел на нее.

***

Некоторое время назад у эмиссара состоялся совет. Нужно было временно оставить наместником Бактрии одного из своих соратников. До тех пор, пока не удастся подыскать подходящую кандидатуру.

Генерал четко представлял себе, что одного легиона достаточно, чтобы сдерживать высокомерных, алчных и лживых бактрийцев.

Но он также понимал: чтобы править здесь, нужен человек, понаторевший в интригах. Он хорошо помнил, как мерзавец Фарьяб сначала пытался навязать ему шпионок, а потом еще посмел вкрадчиво прошипеть в лицо: «Вы же не враг своему императору?»

Они и дальше будут лгать, изворачиваться, манипулировать, подтасовывать факты и подстраивать мистификации. Это у них в крови. И, по-хорошему, все это змеиное гнездо надо было бы выжечь.