Позволь мне согреться

Тем временем темные глаза некроманта «увлеклись» моей фигурой в халате, хоть вполне приличного вида, длинном, но все-таки исключительно домашнем, подол которого тоже развевался, показывая мои ноги в пижаме – одежке исключительно столичной. До Дершира эта мода еще не дошла.

Людвиг легким, каким-то смазанным, слитным движением оперся о перила и перепрыгнул ко мне. Босой! Потянул меня на себя, перехватив за предплечье одной рукой, а второй – зарылся в мои волосы на затылке, не допуская и мысли о том, чтобы позволить отстраниться.

Мы столкнулись взглядами: его – как самая черная ночь и мой – нерешительный, скорее всего, с опаской. Я опасалась не этого мужчину, а собственных чувств. Страшно любить без оглядки, без границ, без уверенности в будущем. Неужели мне досталась именно такая любовь?..

Людвиг мог бы, я знаю, мог бы жестко подавить мою волю, вынудить принять его поцелуй, но на длинный миг замер, заглядывая мне в глаза, в душу, словно умоляя принять или разрешить коснуться. И я сама потянулась, доверилась этому непостижимому мужчине.

Поцелуй смел все разумное, оставив пепел запретов и ограничений: горячие, вкусные, запредельно необходимые ощущения затопили каждую клеточку моего существа, а ведь это всего лишь поцелуй. Меня пил Людвиг, я пила его дыхание и вкус.

Миг на судорожный вздох – и мой любимый оборотень, обняв ладонями мое лицо, покрыл его быстрыми нежными поцелуями, жадно вдохнул у виска, на миг прижал к своей груди, потом снова, зарываясь пальцами в волосы, целовал лицо. На маленьком балкончике, под сенью раскидистого дуба и звездами со мной творилось чувственное безумие.

Впервые.

Нас больше не разделяли правила и условности, застегнутые на все пуговицы пальто, сюртуки и жилеты – тонкая распахнутая рубашка позволяла ладошками ощущать мужскую грудь, горячую, обнаженную, покрытую волосками. Вдыхать его яркий, чуточку терпкий и истинно мужской аромат. Чувствовать, как перекатываются мышцы под гладкой бархатистой кожей, как твердеет его плоть, упираясь мне в живот, не скрывая сильного желания.

Тем самым лишь усиливая мое собственное, плавя меня до состояния беспомощного желе.

Но в какой-то момент по спине словно холодный сквозняк прошелся из злости и ненависти, заставив замереть в руках любимого. Людвиг тоже резко замер, прижал меня к себе и настороженно потянул носом воздух, затем глухо предупредил:

– За нами следят.

Неохотно, словно отдирая от себя кусок кожи, Людвиг взял меня за руку и отвел в комнату, которую тщательно обследовал.