21 ночь (СИ)

"

"Наутро Тим вновь привез Лизу в дом моды. Здесь уже вовсю кипел рабочий день, но появление девушки не осталось незамеченным. Практически каждый, кто только сумел заметить ее в суете, подходил, тепло здоровался, спрашивал, как она. На Тима кидали любопытные взгляды, и в конце концов мужчина предпочел оставить спутницу и осторожно наблюдать за ней со стороны.

Многие коллеги откровенно вешались Лизе на шею, некоторые чуть не плакали. Похоже, ее здесь прекрасно знали и любили. Подозрительно для той, кто толком не появляется на работе и ведет праздный образ жизни содержанки.

Лиза вроде бы успокоилась и включилась в работу с еще большей энергией. Но он все равно не собирался больше оставлять ее, хватило вчерашней истерики. Хорошо, он нашел эффективный способ ее купировать. Хотя, признаться честно, Тим не особо-то его искал. Она выглядела такой трогательной, беззащитной в слезах, что его накрыло настоящей лавиной нежности и страсти. А усилило эффект то, что она не психанула, не сбежала.

Наблюдая, с каким вниманием, серьезностью она корпит над чертежами, с какой энергией старается донести до своих помощников суть задумок, как много делает сама, Тим испытывал восхищение и до боли странную… гордость?

Мужчина был счастлив, что повез ее в Милан, встретил здесь болтуна Алонзо. Хоть сладкий брюнет и до жути раздражал пристальными взглядами. Тим чувствовал драйв от происходящего и от своей причастности к этому.

Он понимал, похоже, он ошибся в Лизе. Его информаторы по каким-то причинам донесли до него вранье о ее характере и жизни. Но его самооценка, гордость не позволяли до конца осознать свою глупость. Он забивал глубоко в себя чувство вины и старался не анализировать эмоции, которые все больше рождала в нем Лиза.

Алина вытянула ноги на мягкой поверхности широкого дивана. Она сидела в гостиной в одиночестве и, судя по выражению лица, размышляла о чем-то серьезном. Большие квадратные часы с кукушкой показывали десять утра. Близнецы уже уехали в школу, и их мать могла провести время в тишине.

На лице женщины не было следа косметики, щеки и глаза чуть отекли, что объяснялось ее положением.