Последний адмирал Заграты

Он знал, что имеет право на честный ответ, и он его получил.

— Потому что за возврат положена услуга ценою в жизнь, маленький принц. Но это номинал. За перстень можно купить нечто большее. — Помпилио помолчал. — Мой дорогой друг решил, что твоя жизнь и жизни твоих братьев дороже его собственной. Это его выбор, и ты должен отнестись к нему с уважением.

— Но ведь ты мог спасти отца! — выкрикнул Генрих. — Мог!

— Нет, — ответил адиген, глядя мальчику в глаза. — И мой друг это понимал.

Лгал или нет? Какая теперь разница? Ответ дан, и ответ плохой. Совсем не тот ответ, который мечтал услышать принц, совсем не тот.

До этого ответа в душе Генриха еще теплилась надежда, что всё сложится чудесным образом, что быстроходный «Амуш» доставит их к башне, в которой злобные враги держат схваченного короля, что бесстрашный бамбадао ворвется внутрь и освободит пленника, убьет всех, как сделал это во дворце. А потом они с отцом вернутся в Альбург…

Нет.

Ответ на все мечты — нет. Будет ли все по-старому? Нет.

Нет, нет и нет.

А быстроходный «Амуш» доставит их на Каату, где ждут беглецов дальние родственники и большие фонды в местных банках. Они будут жить. Без отца.

— Я не рыцарь из сказки и не герой на все времена, — тихо произнес Помпилио, глядя на Лилиан. — Я просто человек, который задолжал королю услугу ценою в жизнь. Одну услугу, и как только она понадобилась — я приехал. Я сделал всё, но не могу сделать больше, чем могу.

— Ты рыцарь из сказки, — упрямо сказала девушка. — Ты — герой. Хочешь ты того или нет.

На несколько мгновений в кают-компании стало очень тихо.

Помпилио опустил взгляд к полу и молчал. Густав и Георг прижались к Лилиан, а Генрих вернулся к созерцанию перстня.

Показалось, что разговор закончился вот так, на этой тихой ноте, что Помпилио поднимется и отправится по своим делам, но…

— Я должен отдать тебе перстень?

— Нет, — качнул головой адиген, вставая со стула.

* * *Потерять всё.

Избитая и пошлая фраза. Фраза из трагедии. Громкая, напыщенная, глухая в полной своей безнадежности, жестокая и… какая-то картонная. Она слишком всеобъемлющая, чтобы казаться настоящей. Она подводит итог, ставит точку, а потому театральна. И кажется таковой до тех пор, пока не относится к тебе.

Потерять всё.

Как такое возможно?

Да очень просто.