Последняя надежда

 – Хотелось узнать больше информации.

– Вертолетом не получится, у нас нет безопасной вертолетной площадки. И вообще, сейчас для пострадавшей, чем меньше движений, тем лучше. Вы ее после окончания в хороший лечебный санаторий свозите. Так правильнее будет. – Посоветовал доктор.

Я кивнул.

– К ней можно? – Хотелось бы убедиться, что с ней все в порядке.

– Она все равно сейчас спит…

– Мне все равно. – Начал заводиться.

Врач помялся.

– Понимаете, у нас реанимация выглядит не лучшим образом и нуждается в ремонте.

– Мне все равно.

Врач сдался.

– Переоденьтесь в стерильный комплект одежды, который можно купить у нас в аптеке, и проходите. – Он вздохнул. – Только ведите себя тише.

Корсаров тут же подорвался и побежал в аптеку. Анжелика, подхватила Анну Николаевну за руку и потянула на выход. Мама решила их отвезти. Лишь после этого я задумался о том, что никто не позвонил Надиным родителям. В больнице находились лишь друзья и… я. Ну и ладно, у меня и номера их нет. Анжелика позвонит, если посчитает нужным.

Через десять минут я, облаченный в тонкий синий медицинский костюм, входил в палату реанимации. Мда, ремонт здесь точно не помешает. Стены обшарпаны, кровати еще советские, с щитами под матрацем. Приборы допотопные, провода которых обмотаны изолентой. Надо хоть какой-то будет ремонт здесь сделать, если я в этой деревне жить собираюсь.

Надя лежала на кровати, щит которой был чуть приподнят к изголовью. Голова замотана бинтами, под глазами синяки, кожа белая, с легкой синевой, во рту трубка.

Рядом оживилась медсестра.

– Ох, жалко как. Молоденькая девчушка совсем. Хорошо, что Николай Ефремович у нас с золотыми руками…

– Выйдите. – Прошипел тихо.

– Но как же… – Попыталась возразить она.

– Выйдите! – Сказал уже громче.

Как ни странно, женщина послушалась и прикрыла за собой дверь. Я поежился от сквозняка, гуляющего по палате. Ну, уж нет, Надя в таких условиях лечиться не будет. Набрал сообщения Дюхе, Темычу и Корсарову. Пусть завтра будет готова нормальная палата.

Затем, все-таки собрался с силами и подошел к кровати. К горлу подступила неприятная горечь. Я не привык видеть Надю такой беспомощной. Она всегда боролась, она всегда старалась быть сильной, по крайней мере, при мне. Присел у кровати на корточки.

– Блин, Надька. Добегались. – Вынес вердикт. – Все хватит, теперь вообще тебя из поля зрения не выпущу.

О неизлечимых последствиях сегодняшней травмы думать мне не хотелось. Да и черт с ними.