Последняя из рода. Скованные судьбой.

Глава 13

Ее дядя знал о печати, с помощью которой Император мог причинять Мамору боль.

Талила почти не удивилась, когда осознала это: не после того, что она увидела и услышала за минувший день. Мало что могло теперь ее удивить.

Она думала, наличие печати должно быть тайной. Мамору этого хотел бы. Но чужих ушей и глаз во дворце Императора было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

Она ничего не сказала, когда Хироку оскалился, говоря о скорой смерти для Мамору, хотя его слова всколыхнули в ее душе целую бурю эмоций.

— Чего вы хотите от меня? — вместо пустых разговоров Талила посмотрела дяде прямо в глаза.

И увидела в его взгляде сомнение. Кажется, правды она от него не услышит.

Ничего не ответив, мужчина прошел еще чуть вглубь леса, пока над ними не сомкнулись высокие, зеленые кроны. Сквозь густую листву изредка виднелось лазоревое, безоблачное небо. Талила мягко ступала в нескольких шагах позади дяди, чувствуя на себе пристальные взгляды охраны, что следовала за ними.

— Ты совсем не такая, как я представлял, племянница, — внезапно заговорил он, не оборачиваясь, и в его голосе сквозила странная, холодная насмешка.

— И как же вы меня представляли? — спокойно спросила она, всматриваясь в его затылок.

Он остановился и обернулся, сложив руки за спиной.

— Сломленной. Испуганной. Готовой уничтожить все и всех, чтобы отомстить. Готовой сжечь дотла Императорский дворец и дорогу, что ведет к нему. Но ты спокойна. Даже слишком.

Талила чуть приподняла бровь, и тонкая улыбка тронула её губы.

«Ты хотел себе марионетку, дядя», — подумала она, чувствуя, как в груди поднимается волна холодного, сдержанного презрения.

Она сузила глаза, не сводя взгляда с его лица. Хироку стоял от нее в нескольких шагах и всматривался в ее лицо со странной жадностью.

— Боги бывают воистину несправедливы, — ожесточенно хмыкнул он. — Будь у меня хотя бы крупица нашего родового дара... — пробормотал мужчина вполголоса. — Ты спросила, чего я хочу от тебя? Признаюсь, я удивлен.

Талила резко втянула воздух, и крылья ее носа затрепетали. Хироку смотрел на нее с презрением и жалостью, словно она чем-то провинилась перед ним. Гнев сжал ее горло железными тисками, а грудь обожгла разлившаяся по телу едкая кислота.