Последняя из рода. Скованные судьбой.

Он все еще имел над ней абсолютную власть. Талила раскрыла глаза и посмотрела на него.

— Ты безумец, если думаешь, что я лягу рядом с тобой, — произнесла она тихо.

В памяти пронесся последний бой ее отца. И то, как взмахом меча Клятвопреступник отсек ему голову.

Услышав ее слова, муж ничем не выдал своего гнева. Молча поднялся и подошел к ней, нависнув сверху, и Талила сцепила зубы, подавляя острое желание отползти в сторону и забиться в угол.

Подальше от него.

Она попыталась вырваться, когда он подхватил ее на руки, но Клятвопреступник был гораздо, гораздо сильнее.

Он вернулся на место, где сидела Талила, и лег на татами, заведя под затылок ладони.

Она шумно выдохнула, смотря на него в полнейшем смятении. Она не понимала, совсем не понимала.

Стиснув зубы, Талила заставила себе лечь на самый край футона и закрыть глаза.

— Госпожа Талила, госпожа Талила, — какая-то служанка легонько трясла ее за плечо, опустившись на колени перед футоном.

Она рефлекторно ударила девушку по руке и подобралась, мгновенно проснувшись. Сердце бешено стучало в груди, словно за ней кто-то гнался. Расширенными от ужаса зрачками Талила оглядела покои: Клятвопреступника в них не было.

Значит, он ушел, когда она еще спала. А она даже не проснулась, не почувствовала!

— Господин Мамору велел разбудить вас после рассвета. Солнце уже встало, госпожа, — зачастила служанка и поклонилась, коснувшись татами раскрытыми ладонями, когда Талила на нее посмотрела.

Та лишь скривилась.

— Позвольте, госпожа, я помогу вам... — пробормотала служанка.

Талила выкупалась в теплой воде, которую слуги натаскали в деревянную бадью, что стояла в соседней комнате, и служанка, имя которой она не стала спрашивать, помогла ей переодеться.

— Как тебя зовут? — спросила она у служанки, наблюдая за ней в серебряное зеркальце, пока та возилась с длинными, густыми волосами.