Последняя из рода. Скованные судьбой.

И огромное пепелище.

Талила, услышав, сцепила зубы, пытаясь побороть не то вздох, не то всхлип.

— Они уничтожили целое поселение?.. — по рядам самураев, что стояли неподалеку от них, пронесся шепот.

Она и сама не могла в это поверить. Просто не могла, потому что у всякой жестокости должен быть предел.

Но среди дозорных, что принесли вести, был Такахиро, а он его нельзя было заподозрить во лжи или предательстве. Мамору завел это правило не так давно: отправлять вместе с дозорными человека, в чьей верности он не сомневался.

— Так и есть, господин. Так и есть, — Такахиро, встретив его взгляд, медленно, через силу кивнул.

Талила с трудом сглотнула и невольно поднесла ко рту раскрытую ладонь, борясь с тошнотой.

— Этого не может быть... — вокруг по-прежнему раздавались одиночные недоверчивые шепотки."

"— Может, — жестко отрезал Мамору и обвел взглядом тех, кто стоял поблизости. — Может, потому, что Император, наконец, показал свое истинное лицо.

— Чудовище! Проклятое чудовище! — отозвалась слаженным ревом толпа.

С удивлением Талила поняла, что ее собственный голос слился с выкриками самураев.

— Я должен это увидеть, — чуть отдышавшись, сказал Мамору уже тише. — Я должен это увидеть своими глазами.

Его слова услышали и разнесли по толпе, и вновь они были встречены одобрительным ревом.

— За каждую жизнь, за каждую жизнь!

Мурашки ползли по рукам Талилы, когда она смотрела на мужа. Ловила на себе его сверкающий яростью, пламенеющий взгляд. Его улыбку, больше похожую на оскал. Его изнеможённое лицо...

Мамору увидел, что она смотрит на него, и покачал головой. Она даже не успела попросить, когда получила ответ.

— Ты и полководец Осака останетесь с войском.

— Возьми меня с собой, — все же произнесла Талила. — Ты говоришь, что это недалеко и недолго. Значит, полководец Осака справится без меня.

— Нет, — просто отрезал он, и прозвучало так, что стало понятно: спорить и умолять бесполезно.

Она закусила губу. Что оставалось делать?..