Последняя из рода. Скованные судьбой.

Во всем лагере нашлось бы лишь двое — помимо Талилы — недовольных его решением. Полководец Осака и верный Такахиро. Он знал, что они не посмеют возразить вслух, когда приказал им примкнуть к отряду жены. Но он также знал, что его решение не будет воспринято ими легко. Так оно и случилось.

Но никому другому он не мог бы ее доверить.

Он заметил Такахиро у одного из разведенных костров. Тот с тоской взирал за сборами остальных и изредка рваным движением шевелил длинной палкой угли. Когда он увидел своего господина, то поднялся с поваленного бревна, но ничего не сказал и опустил голову.

Мамору знал, что Такахиро тяжело переживал известие о жестокой расправе, которую люди советника Горо учинили над служанкой Юми. Он и она сблизились за то время, пока служили Мамору в Императорском дворце. Иногда он думал, что если бы им было даровано еще немного времени, то Такахиро непременно предложил бы ей принести брачные клятвы.

Но теперь это уже никогда не сбудется.

Что-то заставило Мамору замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться напротив самурая.

— Я ни за что тебя не наказываю, — сказал он то, что крутилось в голове и раньше, а теперь вдруг обрело форму.

Судя по тому, как Такахиро вскинулся и отшатнулся, подобная мысль крепко засела у него где-то глубоко в подсознании.

— Я так и не думал, господин, — глухо пробормотал он.

Мамору не стал показывать, что почувствовал его ложь. Он протянул руку и крепко стиснул его плечо."

"— Мало людей, кому я мог бы доверить госпожу Талилу.

Такахиро едва заметно вздрогнул и кивнул.

— Я был бы рад умереть за вас. Бок о бок с вами, — вытолкнул он из себя.

— Мы не идем умирать, — Мамору усмехнулся. — Мы идем побеждать.

Потом его окликнули, и он ушел, но еще долго чувствовал спиной взгляд своего самурая.

Полководец Осака, разыскавший его, чтобы в последний раз обсудить запланированное, держал лицо гораздо лучше Такахиро, но даже в его глазах нет-нет да и мелькала глубоко запрятанная тоска.

— Береги ее, — сказал ему Мамору, когда карты были свернуто, и убраны деревянные фигурки, изображавшие войско.

Полководец кивнул.

— Госпожу Талилу очень трудно беречь, — сказал он, усмехнувшись тонкими, сухими губами.

Мамору вернул ему усмешку. Он сам знал это, как никто.

— И останови, если она решит присоединиться ко мне раньше срока, — стерев с лица даже намек на улыбку, он вновь посерьезнел.

О том, что не прозвучало, им не нужно было говорить вслух.