Последняя из рода. Скованные судьбой.

Стон вины и смятения вырвался из его горла, когда он в один миг опустил руки, сдавшись желанию, и снова притянул ее к себе так, что между ними не осталось свободного пространства. Второй поцелуй получился глубже и отчаяннее первого, и когда они отстранились, шумный вдох нарушил гулкую тишину вокруг.

— Я… — начал он, не сводя взгляда с ее лица.

— Ничего не говори, — шепотом перебила его Талила. — Мне все равно. Ошибка или нет. Мы можем не пережить эту войну. Я не хочу потом жалеть.

Глава 23

На следующее утро Мамору передал советнику Горо отказ от предложения Императора склонить колени и сложить оружие, и тот уехал.

Талила, проснувшись на рассвете в глубочайшем смятении, теперь пыталась упорядочить мысли. Думала она совсем не о том, о чем полагалось.

— ... уходить отсюда побыстрее! — громкие выкрики самураев выдернули ее из сладкого морока.

У их шатра собралось примерно три дюжины мужчин. Они образовали широкий круг в несколько рядов, в центре которого стоял Мамору. Она сама, полководцы Осака и Хиаши, Такахиро держались чуть в стороне. И больше молчали, позволяя высказаться другим, ведь именно потому их всех и позвали.

— Нужно разделиться, — откликнулся кто-то с противоположной части круга.

— Можно и выждать, — возразили ему. — После такого приема советник Горо велит отправить за нами войско.

Талила слушала и незаметно для себя покусывала губу. В каждом высказывании звучало зерно разума. Идеального решения для них нет и не будет, любое несет в себе риски. Но Мамору должен выбрать что-то одно.

Она сжала и разжала кулак, почувствовав почти непреодолимую физическую потребность прикоснуться к рукояти катаны.

— Мы не можем оставаться и выжидать, — полководец Осака все же вмешался.

Когда говорил, смотрел он только на Мамору.

— На открытом месте мы слабы и уязвимы. Легкая цель для любого войска. И мы никогда не сможем здесь укрепиться.

По рядам самураев прошел согласный шум.

Талила усмехнулась. Пусть полководец был прав, но любое нападение сопряжено с жертвами.