Последняя из рода. Скованные судьбой.

Такахиро молчал, но в его глазах читалось сопротивление. Он сжал поводья так крепко, что костяшки побелели.

— Господин Мамору велел не спускать с вас взгляда.

Талила горько усмехнулась.

— Для этого уже слишком поздно, — пробормотала она и кивком головы указала себе за спину: туда, где в городе далеко от них все еще тлели пожары. — Уезжай и предупреди его. Времени больше нет. Он должен повести войско.

Глава 21

Мамору опустил меч и повел плечами, прислушиваясь к своим ощущением. Давно он не чувствовал себя настолько слабым и давно так не радовался, когда постепенно, день за днем к нему возвращались силы.

Ему говорили поберечь себя и не браться за оружие еще неделю, но он уже и так непозволительно долго пролежал на футоне без сознания.

И отправил вместо себя на разведку женщину. Жену.

От которой не получил ни одной вести со дня, как небольшой отряд покинул лагерь."

"Странно, но с тех пор, как они объявили, что в скором времени армия выдвинется обратно в Империю, ничего особенно не переменилось.

Мысленно Мамору готовился столкнуться с возмущением. С недовольствами и бунтом. Но таких почти не оказалось. Выходит, были правы все те, кто говорили ему, что самураи шли за ним. Не за Императором, не за высшим благом.

За ним. И умирали тоже ради него.

И собирались сделать это вновь.

Немало времени он проводил теперь с ними. Каждый вечер подходил к новому костру, сидел среди воинов, слушал их беседы, отвечал на вопросы, что-то говорил сам. Его редко спрашивали о том, что их ждет — с этим все было ясно, их ждала война.

То, какой мир будет после, тоже никогда не обсуждали. Как и то, что делать с армией Сёдзан. Нет, они вели разговоры о мелочах: о цветении сакуры в солнечный день, о рисовых полях, которые следовало засеять, об оставленных семьях, женах и детях. О том, как хочется летом попасть на ежегодные празднества, посмотреть на огненное представление с факелами, воочию увидеть богатое убранство императорского дворца.

Кому-то нужно было выдавать замуж дочь, кто-то подыскивал невесту сыну.

У кого-то родились дети в далеком доме, кто-то не успел предать огню родителей.

Мамору любил эти разговоры. Простые, обыденные разговоры, которые, на самом деле, были важнее всего остального, потому что на войне никогда не говорили о самой войне.

— Господин? — один из самураев, с которыми он практиковался, привлек его внимание.

Вынырнув из своих размышлений, Мамору кивнул ему.

— Достаточно на сегодня, — сказал он, взглянув на свой меч.