Последняя из рода. Скованные судьбой.

Талила не подняла взгляда от своего занятия: она выводила иероглиф за иероглифом, но все больше портила драгоценную бумагу.

— Разве тебя не учили вставать в присутствии мужчины? — раздался его холодный, требовательный голос.

Подавив внутреннюю дрожь, она молча поднялась. Правила, которые вбивали в нее с детства, искоренить было невозможно.

Талила бросила на мужа быстрый взгляд и удивилась про себя, заметив испарину у него на лбу. И волосы у висков казались влажными от пота, а ведь на улице было довольно прохладно.

Забавлялся с любовницей?..

Мамору прошел на середину комнаты, и от ее внимательного взгляда не укрылось, что его всегда идеально выпрямленная спина больше такой не была. Он чуть косил на правое плечо, держа его ниже левого.

Она моргнула несколько раз и заставила себя перевести взгляд на татами. Ей нет дела ни до чего, что связано с Клятвопреступником.

— Я велел тебе прогуливаться во внутреннем саду, — сказал он, и она смолчала. — Ты меня ослушалась. Надерзила младшей жене Императора.

Талила мазнула по нему непримиримым взглядом и вновь проглотила все слова, что вертелись на языке.

— Она сказала, что ты намеревалась на нее напасть.

— Это ложь! — Талила впервые заговорила. — Она мне не нужна.

«Мне нужен ты».

— Ее слова подтвердили стражники и фрейлины. Стоило мне снять с тебя цепь.

Талила с тихим, затаенным ужасом смотрела, как муж махнул рукой, и один из стражников, почтительно кланяясь, подал ему цепь и кандалы.

Она узнала их. Она сразу же их узнала.

Она клялась себе быть стойкой и сильной, но стоило Талиле увидеть хорошо знакомые оковы, как ее губы задрожали.

Перед глазами замелькали вспышки воспоминаний: палачи Императора держат ее, пока кузнец заковывает ее в кандалы.

Талила очнулась на татами. В углу, в который она забилась, пока не властвовала над собственными чувствами.