Последняя из рода. Скованные судьбой.

Она вскинула взгляд, и Хироку осекся. Глаза Талилы, обычно спокойные, как небо в ясный день, сейчас пылали.

— Мои слова связаны с пророчеством, племянница, — впрочем, он довольно быстро взял себя в руки и продолжил говорить. — Потому что именно из-за него мой брат держал тебя вдали ото всех. Он хотел полностью определять твою жизнь. Чтобы у тебя ни единого шанса не было что-то сделать само́й. Решать само́й. Попасть под чужое влияние. И он преуспел. О да. Он преуспел.

Талила моргнула несколько раз, пытаясь осмыслить услышанное.

Он был ее отцом. Главой ее рода.

Ему было виднее.

Никто не учил ее задавать вопросы, и потому она никогда этого не делала.

— Удивлена? — довольно закряхтел Хироку, и она осеклась.

Стиснула зубы и вновь чуть нахмурила брови, чтобы не выглядеть больше ни удивленной, ни задетой. Но спокойная маска, которую Талила надела на лицо, никак не вязалась с ураганом мыслей, круживших в голове.

— То-то же, — мужчина довольно усмехнулся. — Пророчество о том, что от крови последней, кто владел магией огня, родится дитя, которому суждено стать гибелью старого миропорядка. И зарождением нового.

Она рвано выдохнула. Хироку же, явно наслаждаясь, продолжил говорить со злым ожесточением.

— Император хотел сделать тебя своей наложницей. Или женой, это уже неважно. Он хотел от тебя сына, но Боги жестоко посмеялись над ним.

И, ухмыльнувшись, он покачал головой.

Талила приказала себе дышать на счет. Она зажмурилась, дожидаясь, пока из ушей исчезнет странный гул. А Хироку, наоборот, никак не замолчал. Сперва она не могла заставить его говорить. Но теперь ему было невозможно заткнуть род.

— А в пророчестве говорились про объедение двух составляющих: твоей крови и крови кого-то из императорского рода...

— Мамору... — произнесла она одними губами.

— Умница, девочка, — небрежно похвалил Хироку.

Он говорил и говорил, захлебываясь своей желчью. Кажется, просьба Талилы задела в Хироку рану, которая давно болела.