Последняя из рода. Скованные судьбой.

Брызнувшая на снег кровь окрасила его в алый, и вскоре вокруг почти не осталось белого цвета. Все было залито кровью. Повсюду валялись тела. И лишь леденящий ветер, принесший с собой крупные хлопья снега, продолжал завывать также протяжно и гулко.

Талила смахнула выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони и огляделась. До подножья горы дошло меньше, чем две трети от числа воинов, которых она насчитала на вершине. Остальных остановил полководец Осака...

Она запрокинула голову, всматриваясь наверх и зная, что ничего там не увидит.

Что бы ни говорил ей полководец Осака, что бы он ни планировал, он был предан своему господину до последней капли крови. А Мамору нужны такие люди, как он. Они понадобятся ему, если Талила правильно истолковала некоторые слова, прозвучавшие в шатре...

Он больше не был верен своему брату. Он больше не был верен Императору.

Но она так устала.

— Вы должны отдохнуть, госпожа, — сказал ей кто-то из самураев. — Мы закончим здесь.

Она смогла лишь кивнуть в ответ. Даже не возразила, не притворилась, что готова остаться. Окинула напоследок взглядом разбросанные по снегу тела и побрела, пошатываясь, в шатер. К своему удивлению, внутри не встретила дядю. Мамору велел увести его к остальным пленным и оставить с ними.

Ей хватило сил почистить снегом руки в жалкой попытке стереть с них кровь и умыть лицо остатками теплой воды.

— Зачем ты ослушалась и влезла в ту битву? Они бы справились без тебя, — сурово выговорил он ей.

Талила тяжело опустилась на футон и пожала плечами.

— Ты не можешь этого знать, — пробормотала она тихо. — Я должна была убедиться, что среди Сёдзан не было мага теней."

"— Ты едва не надорвалась, пока бежала по хребту в лагерь, — непреклонно продолжил Мамору.

Его слова в небольшом шатре прозвучали раскатами грома. Талила широко распахнула глаза.

— Я твой муж, — твердым голосом, словно и не было никакой раны, словно вообще ничего не было, пророкотал Мамору. — И твой господин. Сама выбирай, почему, но ты будешь мне подчиняться.

Она так оторопела и удивилась, что смогла лишь кивнуть.