Последняя из рода. Скованные судьбой.

— Кто ее возглавляет?

— Полководцы Осака и Суга.

— Оба?

— Да.

— Как давно ушло войско? — Мамору прищурился.

— Вчера утром.

Такахиро смотрел на своего господина, пытаясь уловить его мысли, но легче было сдвинуть с места гору.

— Как давно идет снег? — Мамору поднял голову, наблюдая, как белые крупные хлопья медленно падают с неба и кружат над землей.

В предгорном воздухе чувствовалась пронизывающая свежесть, но она же обжигала грудь, стоило сделать более глубокий вдох.

— Он начался в вечер, когда мы нашли вас и госпожу Талилу в шатре без сознания.

— Она тоже была без сознания?

Он ничего не помнил. В его памяти запечатлелась лишь вспышка боли, последовавшая за судорожным вздохом и шелестом шагов, когда Талила подкралась к нему со спины. Он забыл все, что было после этого, и до того, как он открыл глаза в первый раз. Наверное, к лучшему.

Невольно Мамору повел плечами. Плотные повязки на спине и груди тяготили его и тянули вниз, заставляя горбиться.

— Господин? — настороженный голос Такахиро выдернул его из мыслей.

Самурай смотрел на него, и вопрос, который он хотел задать, был очевиден.

— Я не знаю, — просто ответил Мамору.

Пока он не знал. Но очень скоро узнает, получилось ли у Талилы выжечь печать, как она задумала.

И вот тогда...

Пришлось одернуть себя и заставить отвлечься. Не было никакого «тогда». Было лишь суровое «сейчас», в котором они противостояли напиравшей армии Сёдзан. Была война, были изменщики и предатели в столице, был заговор его бывшего союзника, был воскресший из мертвых дядя Талилы, и советник Горо, и еще множество людей; и все, что они хотели — уничтожить страну, растащить ее на части, разорвать на куски, и плевать, будь что будь, лишь бы его доля была пожирнее.

— Говорят, что снег не к добру, — вновь заговорил Такахиро.

Мамору был с ним согласен, но не мог же он признаться в этом вслух.

— Поменьше слушай, что болтают.

Он развернулся, направляясь к шатру, когда шум вдали привлек его: ржанье лошадей и глухой стук копыт.

Войско возвращалось.

Первыми в пределы лагеря въехали полководцы Осака и Суга. Мамору был рад увидеть их живыми, но его взгляд продолжал упорно скользить по самураям, выискивая другое знакомое лицо. Воины же, заметив своего господина — стоящего на ногах, с прямыми плечами и поднятой головой, поспешно останавливали лошадей и спешивались, чтобы побыстрее оказаться возле него.

— Господин Мамору! — полководцы, не сняв доспеха, подбежали к нему, и улыбки разгладили суровые лица обоих.