После падения

С малых лет я решаю все кулаками, и надо остановиться, начать контролировать себя и не воспроизводить такую идиотскую реакцию. Мне повезло, что я ничего не сломал. Конечно, первое время это будет сложно, потому что в новинку.

«Я устала от этого замкнутого круга. Я много раз тебе это говорила, но ты не слушал». Я сбегаю вниз по лестнице и бросаюсь на диван, как обиженный ребенок. Вот уж действительно, веду себя, как глупый малыш. Она знает это, я знаю, – блин, да любой это знает. Надо напечатать это на одной из своих черных футболок.

Мне надо свалить. Если бы Тесса не заставила меня ехать со всей семейкой, я мог бы сразу уехать и прервать эту дебильную прогулку. Я бы, наверное, вообще не приезжал.

Думаю, что катание на лодке, конечно, было клевым… но в целом поездка дурацкая, и сейчас, когда она на меня злится, нет никакого смысла тут торчать. Я таращусь в потолок и не знаю, что теперь делать.

Пойду прогуляться. Именно так и поступают нормальные люди, когда сердятся, а не пробивают стены и не ломают барахло. Нужно надеть хоть что-нибудь, прежде чем идти, но я не могу подняться наверх, не то она убьет меня в буквальном смысле слова.

Со вздохом поднимаюсь. Если бы я не был так поражен поведением Тессы, я бы заранее этим озаботился.

Дверь в комнату Лэндона распахивается, и я медленно закатываю глаза.

Я роюсь в его ужасном барахле в отчаянных поисках чего-нибудь без воротника. Наконец нахожу простую синюю футболку и черные тренировочные штаны. Прекрасно, блин. Теперь я меняюсь с Лэндоном одеждой. Надеюсь, гнев Тессы будет продолжаться недолго, но на этот раз я не могу сказать, что будет дальше. Я не ожидал и половины того, что произошло; дело не в словах, которые она говорила, а в том, как она на меня смотрела.

Я смотрю на дверь, за которой двадцать минут назад была наша комната, затем поворачиваюсь и выхожу на улицу. Едва я выхожу на эту гребаную дорогу, как передо мной возникает мой сводный брат. По крайней мере, он один.

– Где папа? – спрашиваю я.

– Ты надел мою одежду? – отвечает он, по-видимому, растерявшись.

– Ну да.