После падения

– Я уже собрала вещи и позавтракала. Скоро будет обед, – улыбается она.

Она уже приняла душ и оделась, на ней все те же облегающие джинсы.

Заставляю себя встать. Почему она не разбудила меня раньше?!

– Круто, – холодно отвечаю я в поисках своих штанов, но на полу их уже нет.

– Вот они. – Она протягивает мне аккуратно сложенные джинсы. – Все в порядке? – спрашивает Тесса, должно быть, почувствовав мое настроение.

– Да.

– Хардин!

Она начинает на меня давить, черт подери. Тесса в своем репертуаре!

– В порядке, просто выходные закончились слишком быстро, вот и все.

Ее улыбки достаточно, чтобы поднять мне настроение.

– Да, слишком быстро, – соглашается она.

Ненавижу, когда она далеко, жизнь по раздельности – не для меня.

– Потерпи до четверга, – просит она.

Но разве это облегчит расставание…

– Что Карен готовит на обед? – меняю я тему разговора. – Надеюсь, кленовый сироп в состав не входит.

Тесса смеется:

– Нет, сиропа не будет.

Когда мы спускаемся, Лэндон задумчиво сидит за столом, а Карен ставит на стол блюдо с бутербродами.

– Все хорошо, просто чувствую себя не очень.

Вау, я не думал, что наступит день, когда он ей нагло наврет.

– Ты уверен? Ты ведешь себя так…

– Тесса… – наклоняется Лэндон к ней. Черт его подери, если он взял ее за руку… – Я в порядке. – Он улыбается, убирая свою руку из-под стола.

Быстро хватаю Тессу за руку и кладу ее себе на колено, накрывая своей.

Я не участвую в скучной болтовне во время обеда.

– Мы еще увидимся перед твоим отъездом?

На прощание Тесса обнимает Лэндона. Ее глаза предательски блестят. Отвожу взгляд.

– Конечно, да. Может, я заскочу к вам, как вернетесь из Англии? – отвечает он, заставляя ее улыбнутся.

Молодец, я ценю его попытку успокоить Тессу, зато представляю, в каком дерьме окажусь, когда она узнает, что Лэндон расстался с Дакотой, а я знал и скрывал.

Спустя десять минут я практически насильно выдергиваю Тессу из дома. Карен расстроена расставанием еще больше. На прощание она говорит Тессе, что любит ее, что кажется мне чем-то странным и нелепым, но милым.

– Я, наверное, моральный урод, если с твоей семьей мне комфортнее, чем с собственной? – спрашивает меня Тесса по дороге домой после пятнадцатиминутного молчания.

Она смотрит на меня в ожидании ответа, на что я закатываю глаза, изображая злость.