После падения

Стараюсь сосредоточиться на голосе Зеда, который говорит по телефону, но отвлекшись на то, чтобы сидеть прямо, я теряю нить разговора, и через несколько секунд я снова лежу на сиденье. Сдавшись, закрываю глаза.

Глава 59

Хардин«Любовь – самое главное чувство из всех. Любовь к Богу или к другому человеку – это всегда самый мощный, невероятный, гигантский опыт. Момент, когда вы осознаете, что способны любить кого-то больше, чем себя, возможно, самый важный в вашей жизни. Во всяком случае, так было со мной. Я люблю Хардина больше, чем себя, больше всего в этом мире».

На журнальном столике уже в пятый раз за последние две минуты вибрирует телефон. Наконец решаю ответить, чтобы только она отвязалась.

– Какого хрена тебе надо? – кричу я в трубку.

– Это…

– Отстань, Молли, у меня нет времени на твое дерьмо.

– Речь идет о Тессе.

Я вскакиваю, тетрадка валится на пол. Кровь холодеет.

– О чем ты?

– Она… короче, без шуток, Стеф что-то ей дала, и Дэн…

– Где ты?

– В братстве.

На этих словах отключаю телефон, хватаю ключи и выбегаю из квартиры.

Всю дорогу сердце колотится так, что чуть не выскакивает из груди. Какого черта я снял квартиру так далеко от кампуса? Это самые долгие двадцать миль в моей жизни.

Стеф что-то подсунула Тессе? Какого хрена, она что, с катушек съехала? И Дэн, этот гаденыш, – труп, если он к ней хоть пальцем прикоснулся.

Я несусь на красный свет, игнорируя сигналы, показывающие, что я получу как минимум четыре штрафа по почте.

«Речь идет о Тессе…» – снова звучит в голове, когда я добираюсь до знакомого дома.

Вижу Нэта и, не тратя времени, хватаю его за воротник и прижимаю к стене.

– Где она?

– Не знаю, я ее не видел! – орет он, и я его отпускаю.

– Где эта долбаная Стеф?

– Кажется, во дворе, была там, по крайней мере.

Отталкиваю его, а он, спотыкаясь, таращится на меня.

В ужасе пробираюсь на задний двор… Если Тесса там, на холоде, со Стеф и Дэном…

Рыжие волосы Стеф хорошо заметны в темноте.

– Что за хрень!

– Где она? – рычу я, не отпуская.

– Не понимаю, о чем ты! – выплевывает она, и я разворачиваю ее к себе лицом.

– Где она, мать твою?

– Ты мне ничего не сделаешь.

– На твоем месте я бы не был таким самоуверенным.