У ночи тысяча глаз

Неужели вы мне не верите? Разве вы мне не доверяете?

Казалось, она не слышит. У него мелькнула абсурдная мысль, что она вообще теперь не сдвинется с места. Он убрал руку и стал ждать.

Спустя какое-то время ее голова медленно-медленно поднялась из-под забрала руки, и ее лицо обнаружило себя перед ним. Белый лоб — а в нем столько боли. За ним брови, ровные, ненахмуренные, образующие прямую линию. И уж только потом — глаза.

Она что-то говорила, без единого звука. Он впервые увидел ее глаза при дневном свете. Когда они открылись перед ним, он чуть ли не поморщился от боли.

«Боже, — подумал он, — эти глаза! Неужто я не могу им помочь? Как вообще можно терпеть, читая то, что они пытаются сказать?»

Она повернула голову и с удивлением огляделась по сторонам. Пыталась сообразить, где таится опасность и откуда пришли одолевавшие ее страхи.

Он снова успокаивающе положил свою руку на ее:

— Это солнце. Только и всего. Видите его? Оно даже попадает на ковер. Вон желтая лужица, как будто там что-то пролили.

Видите?

Она казалась ошарашенной:

— Это то самое место, куда мы так давно зашли?

— Несколько часов назад, — улыбнулся он.

Она провела рукой перед глазами:

— Я будто снова все пережила.

— Понимаю и весьма сожалею, но у нас единственно возможный путь.

— А есть ли хоть какой-то прок от того, что я вам все рассказала?

— Может, что-нибудь придумаю…

Она покачала головой:

— Ночь придет снова, а где будете вы?

Он опустил глаза и промолчал.

— Вы же не в силах помешать ей прийти. Уже сейчас она на пути сюда.

Она ходит по кривой по кругу. Чем дальше удаляется, тем ближе. И непременно вернется. А вы уйдете. И я снова окажусь с ней один на один.

— Что я могу вам пообещать? — почти неслышно выдохнул он, и нижняя губа у него задрожала.

Она сжала руки и просто сидела и смотрела на них.

— Вы не позволите мне отвезти вас домой? Разве вы не хотите, чтобы я поехал с вами домой и позаботился…

— Домой?! — Руки у нее снова разлетелись в стороны. — Там ждет смерть. Живая смерть, которая еще не пришла, но она хуже всех других.

Лежит там в постели, в комнате, которая когда-то принадлежала моему отцу, натянув одеяло до подбородка. Она не шевелится всю ночь, но и не спит, лежит там без сна, просто уставившись в одну точку перед собой. Мне ли не знать? Я захожу в эту комнату каждое утро. Когда появляюсь в дверях, она обращает в мою сторону свой беспомощный взгляд, свои глаза, как бы говоря: «Помоги мне, помоги мне». Я только что видела ваше лицо.