Пошел вон, Чернов!

Глубоко затягиваюсь, облокотившись на капот, глядя, как в мою сторону направляются менты.

— Чернов Руслан Давидович? — вежливо спрашивает один.

— Ну, допустим.

— Предъявите документы, — плотно подходят ко мне, словно окружают. И мне это уже совершенно не нравится.

— На каких основаниях? — выгибаю бровь, выпуская дым в их сторону. Я борзый, да. Но это на нервах.

— Вам предъявлено обвинение по статьям сто двадцать шесть и сто двадцать семь.

— Расшифруйте, — ухмыляюсь. — С уголовным кодексом не знаком, слава богу, — снова выдыхаю дым тому, кто ближе ко мне.

— Похищение и незаконное удержание человека.

Стискиваю челюсти.

— И кого же я похитил?

— А это вам в отделении пояснят. Пройдемте с нами.

Лезу в карман, чтобы вынуть телефон. Потому что ситуация подсказывает, что дальше шанса позвонить может и не быть.

Но позвонить мне не позволяют, мой телефон выбивают из рук, по беспределу заламывают руки и тыкают мордой в капот. Понятно, что сопротивление при задержании только усугубит ситуацию. Но на мужских истинах и адреналине я выкручиваюсь, раскидывая ментов, одному из них, похоже, ломаю головой нос.

А дальше менты со мной уже не столь нежны. Получаю металлической дубинкой по почкам и в живот, сгибаясь пополам. Пока ловлю маяки, меня уже пакуют в наручники и плюсуют к похищению еще сопротивление при задержании.

Суки!

А потом еще «веселее». Всю ночь держат в участке, вешая на меня все грехи мира. Но я ни на что не подписываюсь.

— Вот вы продолжаете упорствовать, а тем временем Ярославна Андреевна утверждает, что вы похитили её в ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря, увезли за город и удерживали её там несколько дней.

Кошка, ты реально написала на меня заяву?

Прикрываю глаза. Быть такого не может.

— Я никого не похищал, — продолжаю отказываться. Во рту привкус крови. Мне разбили скулу, когда паковали. Руки немеют от слишком тугих наручников.

— Не усугубляй ситуацию, Чернов. Напишешь чистосердечное, закрою глаза на сопротивление, — ухмыляется мент.

— Кеннеди тоже я грохнул? — усмехаюсь, морщась от боли в скуле. Подправили мне физиономию. Хирурги хреновы.

— Ну продолжай шутить, может, за шутки на зоне сойдешь.

— Мне нужен звонок.

— Ты боевиков, что ли, пересмотрел? Что тебе положено, а что нет, решаю здесь я. А ты пока мое расположение не вызываешь.

Мразь.