Пошел вон, Чернов!

Ворота мне не страшны, ибо бампер и капот не жалко. Когда-то я мечтала нацарапать на его машине «козел».

Пожар ему, что ли, здесь устроить для ускорения процесса?

— Чернов… — тяну я, отпивая кофе.

— Ммм? — отзывается, раскладывая на тарелки тосты.

— Кто родился-то у тебя?

— Мальчик, — выдыхает.

— Как назвали? — делаю еще глоток. Вкусный кофе. Хороший. Как я люблю. Помнит, сволочь такая.

— Владислав, — сухо отвечает он.

— Владислав Русланович. Красиво звучит. Сколько ему уже?"

"Я вижу, как его напрягают эти вопросы, как меняется голос, но продолжаю намеренно давить на больную точку.

— Слав, давай поговорим о нас? — разворачивается он ко мне и ставит две тарелки, на которых тосты с яйцом, сыром и авокадо. Опять же, как я люблю.

— Разговоры о нас закончились ровно в ту минуту, когда ты засунул свой прибор в другую женщину, — с язвительной улыбкой выдаю я, с удовольствием откусывая тост.

— Ну я, бля, не идеален. Это, сука, ошибка! — психует.

Смотрите, как разошёлся.

— Да ты точно мудак. Ты ребёнка ошибкой называешь? — распахиваю глаза.

— Да я не про это!

— А ты что, не женился на бедной девочке?

— Нет, конечно.

— Охренеть. Ты еще ниже упал в моих глазах.

— Да я давно себя загнал ниже плинтуса. Ты поставила меня на колени. Всё. Позволь подняться?

Прикрываю глаза.

Ну зачем эти болезненные разговоры?

— Чернов, алле! — щёлкаю пальцами у него перед глазами. — Я замуж выхожу. За прекрасного мужчину. Очнись!

— Не выйдешь! — сквозь зубы проговаривает он.

Смотри, какая самоуверенная сволочь.

— Ну завтра не выйду. Выйду послезавтра. Так что вот это всё, — обвожу руками дом, — полный абсурд.

Молчит. Злится. Глаза горят. Ну пусть попсихует, ему полезно. Сейчас я тебя добью. С удовольствием. Почувствуй то, что чувствовала я!

— Чернов, я трахаюсь с ним. Феерично и на каждой поверхности. Люблю его безумно. Аж кипятком писаюсь. И замуж хочу.

Никогда не читала в глазах людей желание меня придушить. Ах вот как оно выглядит.

Больно тебе, сволочь?

Больно.

Вот и глотай эту боль, как я.

— Да я…

— Рот закрой! — рявкает он так, что кажется, будто стены содрогаются. Замолкаю. Палку-то перегибать не стоит. Иначе точно прикопает меня здесь в лесочке. Он же не знает, что нагло я вру. Как представлю, что придется лечь в постель Когана, так содрогаюсь. — Еще слово, и мы с тобой вдвоем точно отсюда никогда не выйдем живыми.

— Ну тогда перевари это всё, — спокойно произношу я. Встаю из-за стола, беру чашку с кофе и тарелку с тостом.