Помещица Бедная Лиза

Украшать елку - это хорошо! И обедать тоже хорошо! Да и до окончания поста осталось только двое суток! Мне, в свое время от нефиг делать, сидевшей то на веганстве, то на ПП, пост давался легко, а вот Сергей сильно страдал. Он сам объяснял это так - вначале, в кадетском корпусе, для них, как для детей, делали послабления, а впоследствии, в боях или походах пост разрешали не соблюдать. А поскольку в городе постоянной дислокации они бывали редко, то и практически никогда не постились. А теперь приходится.

Он иногда даже шутил, что лучше бы Федьке не обедать у него на глазах, иначе у него возникает непреодолимое желание умыкнуть у кота кусок мяса или миску сливок. Кот косился и крутил Сергею фиги, как мог, из своих когтей. Тогда мы все втроём начинали хохотать.

Болей в спине уже не было, пугающая синева сменилась веселенькой желто-голубой расцветкой. А Сергей, вернувшийся из города, рассказал интересные новости.

Петрухе и двум подельникам очень явственно светит каторга. А вот с Панталоном интереснее.

Его признали невменяемым и поместили в лазарет для душевнобольных. И вряд ли он оттуда выйдет. Мой поверенный подтвердил, что я имею право на компенсацию и вместе с Сергеем подали иск в суд. Из родственников у Панталона нашлась только дальняя родственница, мещанка из Белгорода. Она примет наследство. Оговоренную сумму она переведет на счёт той больницы, где будет находиться больной, остальное ей. Но я имею приоритетное право по решению суда на получение компенсации или деньгами или товаром. Я сразу сказала мужу, что возьмём сахаром. Ещё бы знать, какую сумму мне выделит суд. Хотя не думаю, что сейчас кто-то в городе палец о палец ударит, отстаивая интересы Торпыгина, он списанная фигура и никому не нужен. Вот такие новости.

До самого вечера мы вдвоем наряжали ёлку, с посильной помощью Фиодора, вертевшегося под ногами. Много смеялись, разговаривали. Сергей рассказывал о своих домашних, про учебу в Кадетском Корпусе, как хотел быть генералиссимусом как Кутузов, и даже одно время ходил с повязкой на глазу.

.. По его рассказам выходило, что служба у него была чистой синекурой, а если и походы, так это развлечение от скуки… как мне казалось, врал муженёк напропалую. Иначе откуда при увеселительных походах у него столько шрамов? И что он до сих пор, когда думает, что я не вижу, морщится, задев тот бок, где проходил наискосок ребер свежий шрам? Я смеялась вместе с ним, делая вид, что верю.