Помешанный на тебе

Артур давит на мои губы пальцами, проникая ими в мой рот, пошло поглаживает мой язык, вынуждая открыть рот шире. А я горю от смущения, но послушно смыкаю губы на его головке, словно меня лишили воли.

— Аделина… — с хрипом выдыхает он, зарываясь в мои волосы, толкаясь глубже в мой рот.

И меня так взрывает от его реакции, что я вхожу во вкус и начинаю ласкать его языком, получая в ответ от Артура хриплые, рваные стоны. Меня даже не смущает, что его рука в моих волосах становится грубее, сильнее сжимая.

"А потом мы валяемся на кровати. Я — на подушках, а Артур — поперёк кровати, поглаживая мои ноги, целуя щиколотки.

Смеюсь, когда щекотно.

— Артур, удали фотографии, — прошу его я, прикрывая глаза.

— Это вандализм, Аделина. Нельзя уничтожать шедевры. Чего ты боишься? Там только твоё лицо и эмоции. Ничего пошлого, — ведёт губами по моей ноге, подбираясь ближе.

— Не знаю… Всё так стремительно быстро у нас, голова кругом, и я, словно пьяная… — выдыхаю, поглаживая его волосы.

— Ммм, какие признания, — усмехается. — И пока ты такая пьяная от меня, воспользуюсь моментом, — выдвигает ящик прикроватной тумбы, не вставая с кровати, и достает оттуда белую небольшую ювелирную коробочку.

— Артур… Я еще не развелась.

— Вопрос времени. И это не отменяет мой вопрос.

— Так скоро? — мне не хочется его обижать. Но так не бывает.

— Я понимаю все твои страхи, это же не обязывает тебя прямо после развода бежать со мной в загс.

— Ты такой… — закрываю лицо руками, во мне столько эмоций, и я не знаю, то ли мне плакать, то ли радоваться.

— Всё, я понял, рано еще. Окей.

Он закрывает коробочку, встает с кровати и натягивая джинсы. Идет к окну, открывает его, становясь ко мне спиной.