Покровитель

Дыхание Аронова прерывистое, его член пульсирует и становится каменным, его действия грубы и хаотичны, это значит, что он теряет контроль, а я чувствую себя гадко и мерзко. От нехватки воздуха и его грубых толчков мне в горло выступают слезы, скатываясь по щекам. Но Виталия это не останавливает, он крепко удерживает меня за волосы и ускоряет темп. Царапаю его ноги, давлюсь, задыхаюсь, и вот, когда я думаю, что больше не выдержу, он замирает, запрокидывает голову и с хриплым стоном, похожим на звериный, кончает мне в рот, обильно изливаясь.

— Глотай! — рычит он, когда я пытаюсь отстраниться, и я подчиняюсь, сглатывая терпкую вязкую сперму и теперь мне мерзко от самой себя. Он отпускает меня, прячет член и застегивает ширинку, а у меня нет сил подняться с колен. Я не плачу, но проклятые слезы сами собой скатываются, но щекам. Вздрагиваю, когда он уже нежно прикасается к моим щекам, стирая слезы.

— Надеюсь, урок усвоен? — хрипло произносит он, обхватывает подбородок и заглядывает глаза. Я не знаю, что он видит во мне, наверное, униженную жалкую шлюху, а в нем я вижу только мертвую пустоту и страшный маниакальный взгляд.

Утираю проклятые никому не нужные слезы, подхожу к креслу и быстро одеваюсь, а Виталий идет к бару. Он наливает бокал вина и стакан воды.

— Твой бывший… — уже довольно спокойно произносит он, — из тех мужиков, которые не понимают с первого раза. Я просто дал четко ему понять, что со мной шутки плохи, — он протягивает мне бокал вина и садится за рабочий стол, раскрывая аптечку.

— Нет, я встретила его случайно в больнице, и он сказал, что больше ко мне не подойдёт, — быстро отвечаю я, наблюдая, как Аронов начинает обрабатывать раненую руку.

— Нет, если ты против и хочешь, чтобы этот шакал, который недостоин называться мужиком, продолжал бить тебя, шантажировать и портить тебе жизнь, то я могу все вернуть, — ухмыляясь, заявляет он, издеваясь надо мной.

— Нет, спасибо, не нужно. Извини, я никогда не сталкивалась с такими вещами и сорвалась. Спасибо, что помогаешь мне, — четко произношу я и залпом допиваю вино. Все, больше я не могу держать лицо, мне хочется разрыдаться.

— Вот и хорошо, Леночка. Ты тоже извини, — произносит он. Совсем неискренне.