Поиграйте с Женечкой

— У меня лично встал! — смеется он. — Думаю в «секс» попадание прямое. Женьку в кровать закинем и всё!

— Колготки порвем на ней… — подтягивает он выше подол моей длинной юбки, там сетчатые черные колготки…

Татьяна цокая языком закатывает глаза. Саня азартно поднимает юбку выше. Еще выше… заголяя мою коленку.

Перевожу взгляд на Олега.

— Ожников… — предупреждающе ухмыляется Аронов и Саня тут же дает упасть ткани обратно вниз. — Женя ты хочешь в эту кровать?

— О, да!! — отпускаю парочку порнографических стонов входя в образ.

— Кто бы сомневался… — бормочет Татьяна осуждающе.

— И Крис… — облизываюсь я. — В ошейнике.

Мы, перемигиваясь, касаемся с ней пальчиками.

— И мальчика нам… — стреляет она в меня взглядом. — Дашь нам мальчика, Олег Андреевич? Или сам присоединишься?

Олег тихо посмеивается.

— Костю забирайте.

Хитрец!

— Костю… Костю мы на ошейничке в ноги посадим… круто будет! — киваю я. — И еще одного надо нам. С торсом рельефным, но не перекаченным, гибким.

— Ожников, — улыбается он. — Тискайте Ожникова.

— Да-а-а… — падает тот опять мне на колени. — Тискайте меня!

— Нет, — вздыхает Олег немного подумав. — Ожникова нельзя. Кто-то должен держать весь сценарий и регулировать.

— Олег, дай нам Макса!

— Борзого медика?"

"— Да. Он достаточно безбашенный чтобы кайфануть от процесса и отжечь с нами. И я бы еще Ангела своего подтянула. Он поставит нам пластику и сам может поучаствовать. Покуражимся!

— Возражений нет.

— А ты куда сейчас?

— Я поехал искать зал с экраном. Все могут идти работать.

— Задержитесь, Олег Андреевич! — корчу ему строгую рожицу.

Пока он дает инструкции Татьяне, а все рассасываются, мы с Крис продолжаем свою партию.

И вот мы остаемся втроем. Он прикрывает дверь.

— Я тебя слушаю.

Разворачиваюсь, доставая доверенность. Вчера только забрала у нотариуса…

— Ну все, теперь ты — мой официальный опекун! — присаживаюсь я на стол, взмахивая перед ним бумажкой.

— Очередное извращение… — качает он головой, закатывая глаза.

— Это ты об опекунстве двадцативосьмилетним дяденькой пятнадцатилетней девочки? И или о банальном доверии моих пределов моим совратителям? — дразню я его.

Ухмыляясь, он выхватывает из моих рук документ.