Подземная война

Огаревич хотел что-то сказать, но кровь пошла горлом. Глаза с ужасом смотрели на убийцу. Ноги подкосились. Калымов выдернул нож, схватил капитана за ворот гимнастерки, придержал. Нога у директора действительно побаливала. Тело жертвы еще дрожало, Огаревич откинул голову, сжимал кулаки – словно приказывал себе остаться в живых. Но глаза затягивала поволока. Калымов угрюмо смотрел, как человек расстается с жизнью. Контрразведчик застыл, кровь сочилась из уголков рта. Калымов досадливо сплюнул:

– Эх, осложнил же ты нам работу, капитан… Кто же та сволочь, что на нас накапала? Хорошо еще, что вы работаете безграмотно…

Он схватил покойника за шиворот, оттащил за шкаф, перевел дыхание.

– Я зайду, Егор Филиппович? Чем занят?

Директор выглянул из-за шкафа. Вот так и проваливаются даже самые опытные из агентов!

– Не зайдешь, Петр Евсеевич, – проворчал он. – Выйди, пожалуйста, если не сложно!

– Да ладно, чего ты такой нервный? – Мужчина недоуменно пожал плечами, собрался сделать шаг, но не решился – слишком свирепо выглядел директор.

– Тараканов развожу, – огрызнулся директор. – Не обращай внимания, новость недобрую с фронта получил… Слушай, Петр Евсеевич, давай, ты сейчас выйдешь, а позднее я тебя вызову, добро?

– Как скажешь, Егор Филиппович, ты только не переживай так сильно… – Посетитель попятился.

– Клавдия Игнатьевна, я же сказал никого не пускать! – прокричал директор.

– Егор Филиппович, так это же Петр Евсеевич… – жалобно отозвалась секретарша. – Его ведь и гаубичный огонь не остановит…

– Зайдите, Клавдия Игнатьевна!

Что-то не понравилось секретарше в этой обыкновенной просьбе. А как же посетитель в погонах? Офицер не выходил из кабинета. Поколебавшись, она заперла дверь из приемной в коридор. Потом вошла в кабинет, ступая вкрадчиво, как лиса. Калымов исподлобья глядел на сотрудницу – словно боксер, поджидающий соперника.

– Объяснения последуют, Егор Филиппович? – голос ее просел, источал прохладные нотки. – Вы понимаете, что это никуда не годится? Вы ставите под удар не только нас с вами…"

"– Это СМЕРШ, моя дорогая, – перебил Калымов.