Измена. Право на семью

У меня скулы сводит от ярости. Валерий кидает беглый взгляд в зеркало заднего вида, и я медленно выдыхаю.

— Рыжий такой, — не унимается дядя. — У консьержки есть рыжий кот. Я же говорил про него.

— Ты сейчас на полном серьезе спрашиваешь у меня про кота? — тихо и зло отзываюсь я.

— Да, — голос у дяди становится стальным, — и я жду ответа.

— Все у него в порядке, — поскрипываю от бессилия зубами. — Сытый, довольный.

— Невероятно, — шипит Валерий. — Он еще и котов любит.

— Ты хочешь с ним поговорить? — задаю ему сердитый вопрос.

— Кто? — интересуется дядя. — Кто со мной хочет поговорить?

— Точно не кот, — цежу я сквозь зубы.

— А жаль, — вздыхает дядя. — Ты, что, там Валеру нашла?

— Именно.

— А лучше бы кота.

Медленно выдыхаю, но с губ все же срывается истеричный смешок. Закусываю губы, делаю судорожный вздох, щеки дергаются и меня охватывает нервный смех. Роняю телефон и в голос гогочу, а после срываюсь в слезы. В громкие и отчаянные. И их не остановить, потому что очень давно не плакала и прорвало плотину.

И не из-за измен Валерия я рыдаю, спрятав лицо в руки. Он не любил меня, чтобы стойко хранить верность. У меня нет власти ни над своей жизнью, ни над душой, которая сегодня треснула и вскрылась, а там столько ран. Там призрак мертвого отца, о котором ничего не знаю, тень матери, с которой я сама разорвала связь, страх за дочь, ненависть на дядю и обида на мужа, который прополз в сердце.

Я потерялась сама в себе. Я была уверена, что я смогла выстроить себя, но ничего подобного.

Машина съезжает в парковочный карман, и я взвизгиваю:

— Езжай! Чего ты остановился?

— Ты плачешь, — Валерий оглядывается.

— А то я не знаю! — рявкаю я. — Вези меня домой!

— Тебя надо успокоить для начала, — хмурится.

— Как?!

— Я не знаю! — повышает голос.

— Не ори на меня! На своих шлюх кричи, а я тебе жена!

Валерий отворачивается, нервно приглаживает волосы и медленно выдыхает:

— Я никуда не поеду, пока ты не успокоишься.

— Отлично ты меня успокаиваешь! — борюсь с желанием кинуться на напыщенного индюка в дорогом костюме с кулаками.

— Пожалуйся дяде, — глухо рычит и сжимает руль до побелевших костяшек. — Он тебе красивого и горячего кобеля найдет, чтобы порадовать, — оборачивается и цедит сквозь зубы, — вот пусть другой мужик и терпит твои истерики.