Измена. Право на семью

— Ты же его знаешь, он нас всех еще переживет.

— Вопрос, в каком виде, — невесело отзывается Валерий.

— Поставим мы его на ноги, — отвечает Аркадий и окликает врачей. — Эй, что с ним?

— Заключение будет после анализов, — пространно говорят они и ускоряют шаг.

— Это не ответ, черт вас дери!

Врачи переходят чуть ли не на трусцу.

— Если он тут богу душу отдаст, — Аркадий повышает голос, — я вас тут всех под суд подведу. Скольких вы тут загубили своей карательной медициной, а?

Через минуту нас запускают в одну из палат, где на больничной койке лежит дядя с закрытыми глазами и тяжело дышит.

— Юра… — мама бросается к нему, и я поджимаю губы, чтобы не расплакаться. Беру Соню на руки, и она сквозь сон сладенько причмокивает. Мне бы часть ее наивного спокойствия и уверенности.

Дядя приоткрывет глаза, оглядывает нас и смыкает веки:

— Пришли…

— Конечно, пришли, — мама сжимает его ладонь. — Юра…

— Нина, — хрипит, — наклонись…

— Да, милый?

Сердце щемит от ее “милый”, и я с трудом сдерживаю слезы.

— В кармашке рубашки, — шепчет дядя и тяжело вздыхает.

— Что там?

Дядя хмурится и сглатывает, будто ему больно говорить. Мама оглядывается. Глаза красные, губы дрожат, а щеки бледные.

— Нина, — сдавленно сипит дядя.

Мама торопливо и непослушными пальцами лезет в нагрудный карман его рубашки, и через секунду выуживает кольцо из белого золота с внушительным таким брюликом. Каждого из нас накрывает полное недоумение. Мама медленно моргает в удивлении, вытаращившись на кольцо, и дядя слабым шепотом спрашивает, вновь приоткрыв веки:

— Выйдешь за меня?

Мама переводит на него взгляд, и я понимаю по его искоркам в зрачках, что он устроил спектакль.

— Ах ты гад… — зло шипит мама, сжимая в пальцах кольцо.

— Будешь той, кого пустят ко мне в палату без разговоров? — дядя не отводит взгляда.

— Да я тебя сейчас сама задушу! — вскрикивает мама, и к ней подскакивает Аркадий и оттаскивает от койки. — Подонок!

— И этот подонок хочет с тобой провести остаток жизни, — дядя вздыхает.

Тут Соня просыпается и недовольно кряхтит на моих руках.

— Да ты в своем уме?! — мама переходит на яростный шепот. — Ты вообще нормальный?!

Однако кольцо не швыряет наглому обманщику в лицо. Валерий наклоняется ко мне и шепчет:

— Я и сам едва сдерживаюсь от того, чтобы голову ему не оторвать.