Подонок

— К ней нельзя! Она в общей…она…

Демьян его не слушал, оттолкнул грудастую медсестру в сторону и вошел в первую палату, наполненную разнополыми пациентами в трубках, катетерах, подключенных к аппаратам жизнеобеспечения.

Ее сразу увидел… а когда увидел ноги отнялись. Стали ватными. Передвигал одну за другой подбираясь к постели как через километры.

Чувство вины к земле правило с такой силой, что он даже вздохнуть не мог. В висках только одно «найду кто это сделал и лично катком перееду»

Под бинтами, трубками ее и не рассмотреть.

На лицо взгляд перевел. И дернулся весь. Заорать захотелось. Полголовы под бинтами и повязками. Видно только разбитые губы и они шевелятся. Не слышно ни звука.

«По…ля….По…ля»

Толи кажется, то ли правда имя дочки все время повторяет.

— Я…найду ее и позабочусь о ней. Найду ее отца. А ты…Ты…выкарабкаешься. Обещаю. Выкарабкаешься…Мишкаааа…

Наклонился к пальцам губами прижаться, а она вдруг вся передёрнулась, выгнулась. Приборы запищали, взвыли.

Он назад отходит, уже не видит ничего. Все расплывается и кровать, и мониторы резко замигавшие и реанимация эта. Боль щеки жжет.

— Самое лучшее все…палату отдельную.

— Я понял. Понял. Отцу вашему мое почтение передайте и благодарность и…

— Переведите отсюда! Сейчас!

Вырвался из удушливого запаха медикаментов, из давящего ощущения, что там осталась часть него. Не может всего этого быть. Не с ней.

Тяжело дыша, упал на асфальт, на колени, скрючившись, обхватив голову руками. То ли орал, то ли мычал. Только кулаками бил по асфальту, оставляя кровавые отметины. Потом сел, задыхаясь…Лихорадочно доставая из кармана сотовый.

— Найди мне…найди мне одного чела. Всеволод Остромянский с Бодей дружил. Да, тот длинный с которым Михайлина тогда укатила. Найди мне его немедленно.

Кто-то подошел к нему сзади.

— Простите…как хорошо, что я вас догнала.

Та самая грудастая стоит с ноги на ногу переминается.

— Альберт Вениаминович просил, чтобы вы паспорт девушки принесли и…вот прайс. Пока на скорую руку. Потом более подробный составим.