Почти счастливые женщины

Ну и вообще у Виктории муж, дочь. А она торчит здесь как прикованная и никуда не торопится».

Хаживали разговоры, что на место директора пришлют из роно своего человека. Кто это будет – загадка. Правда, хуже Виктории вряд ли… В общем, ни шатко ни валко.

Однажды Виктория вызвала Алю к себе.

Постучавшись, Аля вошла. Завучиха, сидя за директорским столом, что-то писала. Подняла глаза:

– А… это вы… – И снова в бумаги.

Аля без приглашения присела на стул. «Хамка, – подумала она. – Противная хамка. Кажется, я ее ненавижу».

Виктория наконец захлопнула папку с бумагами, аккуратно отложила ее в сторону и уставилась на Алю, словно впервые увидела.

Аля стойко не отводила глаз. «А все-таки красивая она, – подумала Аля, – точеные черты лица, зеленые глаза, нос прямой, тонкий. Губы, скулы. Шея красивая, кожа. Только очень много косметики. И ногти ярко-красные, длинные, острые, хищные. Только банки консервные вспарывать.

Серьги красивые, кольца. А костюмчик? Вообще красота – нежно-голубой, с атласной лентой по краям.

В актрисы бы ей с такой внешностью и характером – стерв играть. Отменно бы получилось».

– Алевтина Александровна, – четко и неспешно произнесла завучиха. – Вы пренебрегаете своими должностными обязанностями. И это случается постоянно. Увы.

У Али брови взлетели.

– Я? – растерялась она. – Вы что-то путаете!

– Путаю? – Виктория с радостью ухватилась за это слово. – Я путаю? Нет, дорогая! Это вы подзабыли! Очевидно, у вас проблемы с памятью?

Аля сидела красная как рак, как нерадивая ученица перед строгим учителем.

– Я вас не понимаю, Виктория Сергеевна, – пробормотала она.

Виктория плотоядно облизнула ярко-красные, сочные губы.

– Педсоветы вы игнорируете. – Заглянув в бумажку, она уточнила: – Два! Вы не были на двух педсоветах, Алевтина Александровна! А это недопустимо! Далее, – взгляд в кондуит, – два пропущенных родительских собрания. Ну это вообще запредельно! – Виктория откинулась на спинку кресла. – И как вы все это можете объяснить? Бурной личной жизнью, намеренным пренебрежением? Тяжелой болезнью? Или чем-то еще? Что там у вас в арсенале?

– Никакого арсенала у меня нет, как и тяжелой болезни, – четко ответила Аля.

Виктория кивнула:

– Ну-ну, послушаем с интересом.

– У меня очень старенькая и нездоровая бабушка. Гипертоник и сердечница. Мы с ней одни на всем белом свете, больше у нас никого. Вот именно поэтому…

Аля запнулась и опустила глаза.

Виктория молчала. Видимо, думала, как среагировать.