Почти счастливые женщины

Аля продолжала:

– А любовь, Юр? Она что, не имеет значения? Встретились два одиноких и хороших человека, погуляли, сходили в театр, пообедали вместе – и все? Достаточно, чтобы вместе на долгую жизнь? Да и при чем тут зарплата? Юра, при чем тут зарплата? И что наладится, Юр? Я тебя не… – Осеклась. Оказывается, эти слова произнести было трудно.

– А я тебя очень люблю, – словно услышав то, что она не решилась произнести, сказал он. – И ты меня… полюбишь. Я все сделаю, честное слово! И я верю, я знаю.

– Юр, подожди, – осекла его Аля.

– Не надо объяснять, Алечка, – ответил он, глядя ей в глаза.

Аля кивнула.

– Ну тогда рванули? – через силу улыбнувшись, слишком бодро спросил он.

– Прости, – сказала Аля, дотронувшись до его руки. – Пожалуйста.

– Уже простил. Да и не за что прощать.

На обратной дороге Аля снова спала – разморило. Юрий бросал на нее короткие взгляды – спит. Спит рядом, в полуметре от него. Можно дотронуться. Осторожно, чтобы не разбудить. Вот оно, счастье, – можно дотронуться! Но не стану – вдруг проснется. А она так устала.

Проснулась Аля через час. Сквозь ресницы глянула – еще не Москва, и глаз открывать не стала.

Говорить не о чем, о ерунде не хотелось, о серьезном тем более. Ну не вспоминать же разговор в кафе! Пусть думает, что она спит.

Глаза открыла у самого подъезда.

Снова поблагодарила и извинилась. На том и распрощались. Какой был тяжелый день! Невыносимо тяжелый.

Бабушке ничего не сказала. Зачем? И расстраивать ее ни к чему, и слушать укоры тоже.

Юра Котиков появился на следующий день с огромным букетом цветов. Аля не знала, что сказать. Наконец глупо спросила:

– Это мне?

Товарищ Котиков, как всегда, покраснел:

– У тебя через три дня день рождения.