Почти счастливые женщины

Веки полупрозрачные, словно и они истончились. И рот. Красивый, сочный даже в старости бабушкин рот: усохшие, сморщенные, бледные в синеву губы. Рот был полуоткрыт, и из него вырывалось слабое, чуть посвистывающее дыхание.

– Ба! – Аля дотронулась до ее плеча. – Ба, извини!

Та вздрогнула и испуганно открыла глаза.

– Прости, что разбудила, – не поднимая глаз, глухо сказала Аля, – но у меня просто нет времени.

Софья Павловна приподнялась на подушке и растерянно спросила:

– А сколько времени, господи?

– Восемь утра, – окрепшим голосом ответила внучка.

– Восемь, – тихо повторила Софья Павловна. – А я только к шести провалилась.

Она тяжело вздохнула, поправила волосы и, прищурившись, посмотрела на Алю.

– Ты думаешь, за ночь что-то переменилось и я передумала? Нет, Аля, – твердо сказала Софья Павловна. И, немного помолчав, добавила: – Знаешь, это ведь я не из вредности! Это, Аля, бесценный жизненный опыт! Огромный, жестокий и беспощадный.

Аля молча смотрела в окно.

– Раздражаешься? Ничего, потерпи. Думаешь, злопамятная, выжившая из ума старуха? Сама во всем виновата, а продолжает искать виновных? Так?

Аля ничего не ответила.

– Все грехи, девочка, у меня наперечет. Кондуит такой веду, мысленный, разумеется. Оттого и не сплю. И ничего себе не списала – ни строчки, ни буковки! Ни в чем себе поблажки не сделала. А человек это любит! И более того – умеет! Виртуозно умеет найти причину своих несчастий и придумать себе оправдание. Да и пересчитать виноватых: ситуация, время, окружающие. Жизнь, в конце концов.