Почти счастливые женщины

У него ведь жена, Алька, и дочка! Ты представляешь, как они теперь? И всю жизнь, Аль! Всю жизнь она будет за ним ухаживать! Всю жизнь горшки выносить! Вот несчастная баба!

На следующий день Аля повезла в больницу еду: куриный бульон, котлеты, пюре в термосе, кисель, апельсины – словом, весь «больничный» набор.

Дела у Оли шли на поправку. Через три дня ее собирались выписывать."

"Аля мучилась, не спала и наконец решилась на разговор с бабушкой. Аргументы были простые: «Оставить тебя не могу, с твоей гипертонией надо быть начеку.

Бабушка упрямо возражала:

– Нет и нет. Ты не сиделка. Ты студентка. И хватит с тебя и меня, старухи. У твоей Оли полно кавалеров, любовников и небедных знакомых. Пусть нанимают сиделку. Аля, все! Закрыли тему! Тебе жалко подругу, а мне свою внучку. И хватит строить из себя святую. У тебя должна быть своя жизнь, своя.

Впервые Аля услышала от бабушки «запрещаю». Ушла к себе, громко хлопнув дверью, так, что посыпалась штукатурка.

Впервые они перестали разговаривать. Впервые за столько лет. И никто не собирался уступать. Только бабушке было проще – ей не нужно было принимать срочное решение.

А вот у Али времени не было – завтра Олю выписывали из больницы.

Утром, перед выходом из дома, долго и мучительно раздумывая, Аля постучалась в комнату к бабушке.

Та еще спала, и при виде нее у Али сжалось сердце.

Какая же она хрупкая, тоненькие руки, покрытые старческими коричневыми пятнами, кисть можно обхватить указательным и большим, голова откинута назад, темные крашеные волосы поредели, и сквозь них просвечивала бледно-розовая кожа. А как ловко ба умеет прятать, камуфлировать свои недостатки – впервые Аля увидела, что она облысела.

Красивый, правильный нос стал тоньше, острее.