По следу кровавого доктора

Лейтенант перекрыл им дорогу, на полной скорости врезался в кабину на мотоцикле. Сам погиб, мотоцикл всмятку, кабина грузовика тоже. Но эти секунды и решили исход дела. Диверсанты были уничтожены.

Тех, кто струсил, устал, писал рапорты о переводе на другое место, было мало. Люди служили верой и правдой и уходили достойно.

Только он оставался жив и здоров. Порой ему становилось очень стыдно за это.

Ночь в тюремном подвале лагеря смерти тянулась, как резиновая. Стонали души убиенных, тяжелая аура висела в сыром пространстве.

Советская власть в военное время не заморачивалась судебно-процессуальными нормами. Признание вины не играло роли. Если кто-то наверху решит, что это целесообразно, то так и будет. Пора уже, майор. Слишком долго за тобой ходит смерть и никак не настигнет.

Перед глазами Павла опять возник образ отца. В последнее время такое случалось довольно часто.

Мать он практически не помнил. Она скончалась в двадцать третьем, когда ему исполнилось одиннадцать.

А образ отца оставался выпуклым и ярким. Это был крупный усатый мужчина, иронично усмехающийся.

Октябрьскую революцию Павел помнил плохо, хотя жили они в ее колыбели, в бараке, расположенном на Васильевском острове. По улице кто-то бегал, кричал, носились диковинные автомобили с людьми, перепоясанными пулеметными лентами.

Но парень взрослел не по годам, вскоре начал что-то соображать, понял, что эта история преподносилась очень странно.

Отец рассказывал сыну, как все было на самом деле. Безвластие висело в воздухе. Ленин сидел то в Разливе, то в Финляндии, кстати, вместе с Зиновьевым, который оказался ревизионистом и троцкистом.

«Аврора» стреляла не холостым. Снаряд, выпущенный из ее бакового орудия, угодил в солдатский госпиталь, под который была отведена часть Зимнего дворца. Группа Антонова-Овсеенко, посланная руководством произвести арест Временного правительства, стерла все ноги, блуждая по бесчисленным переходам Зимнего.