По следу кровавого доктора

Из того, что осталось от его руки, ручьем хлестала кровь.

Крепко сбитый охранник бросился к нему, поднял как пушинку, перекинул через плечо и шатко побежал к лесу.

Только не это! Второй гранаты у майора не было. Он опустился на колено, чтобы поднять автомат. Тяжелая голова клонилась к земле. Павел никак не мог прицелиться. Автомат выплюнул последние пули, которые ушли в белый свет.

Ильза Краузе вскинула «парабеллум». Она давила на спуск, но обойма была пуста. Ведьма отбросила пистолет и прыжками помчалась к лесу, до которого оставалось несколько шагов.

Все остальные немцы погибли.

Голова майора контрразведки СМЕРШ отказывалась мириться с поражением. Он шел через поляну на ватных ногах, вытащил пистолет из кобуры, даже попытался перейти на бег, но тут же едва не упал и понял, что ничего из этого не выйдет. Павел был прекрасной мишенью, но никто по нему не стрелял.

Его обогнал красноармеец, раненный в руку. Следом какими-то рывками шел Игорь Кобзарь. Он держался за кровоточащую голову и сильно шатался.

Много ли навоюешь с таким войском, когда и сам хорош? Майор по инерции куда-то рвался, вяло вставал после каждого падения. Он шел по лесу, хватаясь за деревья, едва не роняя пистолет. В ушах у него гудело.

Сначала Никольский шел по четкому следу. Эсэсовец тащил на себе раненого Менделя, из того лилась кровь. Потом эти пятна стали не столь отчетливыми, вскоре и вовсе пропали.

Майор не хотел сдаваться. Ведь этот упырь был где-то рядом! Павел брел наугад. Он присел под деревом, чтобы передохнуть, и погрузился в какое-то полубессознательное состояние.

Подмоги не было. Следы немцев потерялись.

«Этот вурдалак все равно далеко не уйдет, — уговаривал себя майор. — При нем один солдат и баба. Возможно, она знакома с медициной. Как правило, садисты, потрошащие людей, знают анатомию.

За этим лесом наши войска. Беглецам все равно не выбраться».

Только минут через сорок Павел вернулся на знакомую поляну. Голова его была пустая, а состояние такое, словно он тянул за собой здоровую баржу.