По следу кровавого доктора

— Как долго его будут ждать?

— Не знаю. Сутки, двое. Англичане нервничают, они не хотят сталкиваться с представителями советской контрразведки. Это чревато неприятностями. Мы проконсультировались со связным. Это было на Рупертштрассе, 11, в квартире над бывшим ювелирным магазином. Нам рекомендовали добраться до бухты Варген, куда обязательно придет доктор, если с ним ничего не случится.

— Встречаться со СМЕРШ в ваши планы тоже не входило. Можете не продолжать, Майер. Вы поняли, что мы преследуем Менделя, оперативно приняли решение примкнуть к нашей группе, при случае перестрелять нас.

— Нет, это не так, — заявил офицер абвера. — Мы не хотели никого убивать. Я все рассказал. Вы обязаны оставить меня в живых. Я могу быть очень полезен для вашего ведомства.

— Только не сегодня, герр Майер, — сказал Павел и закрыл глаза.

«Напарник Майера уже догнал Менделя. Сейчас он ведет его к месту посадки на лодку. Все случится именно этой ночью, до рассвета. А нам еще топать несколько верст», — подумал капитан.

— Уснул, командир? — Еремеев толкнул его в бок. — Этот крендель уже дал показания, обличающие его?

— Да, вполне. Материал отработан. Отступи-ка, Виталий.

Он выстрелил офицеру абвера в сердце. Глаза немца застыли и остекленели. Павел не хотел его мучить.

Он перевидал немало таких вот экземпляров, неплохо подготовленных, ориентирующихся в воинских званиях и структуре Красной армии, досконально знающих язык, знакомых с реалиями советской жизни. Их выучка была на высоте. Эти люди выполняли самые разные задачи, могли маскироваться под кого угодно.

— И чего стоим, глаза таращим, товарищи красноармейцы? — резко проговорил Павел. — Наших людей не вернуть. Надо, чтобы их смерть не пропала даром. Собрать боеприпасы у мертвых! Через минуту выступаем!

Бойцов оставалось четверо, всего ничего. Противник превосходил их более чем двукратно. Но люди рвались вперед, злоба гнала. Они рассыпались по скалам, двигались перебежками, карабкались на камни, спрыгивали, теряли равновесие.

Море неизменно оставалось справа. Шторм вновь усилился. Мерцала луна. Все тучи ушли на юг, осталась незначительная перистая облачность.

Скалы сглаживались, среди камней торчали кустарники. Впереди проглядывал небольшой кряж, несколько ступенчатых камней.

Павел замер, напряг глаза. На скалах вроде бы не было никаких шевелений.

«Колонтович не может знать, что Лебедев раскололся, — подумал Никольский. — Он может лишь подозревать».