Пиранья

Представляю, как вас всех веселили мои матримониальные притязания… – Лена почувствовала, что краснеет и вот-вот расплачется, потому быстро поднялась и отошла к окну, отодвинула в сторону штору и сделала вид, что рассматривает что-то на улице.

– Лен… слышь, Ленка, … я того… не хотел обидеть, вообще не тебя имел в виду, – виновато заговорил за ее спиной Андрей.

– Не оправдывайся, – не поворачиваясь, сказала Крошина, продолжая изучать улицу. – Ты сказал именно то, что хотел – что я навязчивая дура, хватающаяся за любые брюки как за спасательный круг.

– Ты мне нужна была такая, как есть.

– Не ври, Андрей. Ты первое время терпел, а потом начал попытки меня изменить так, как тебе было бы комфортно. А нельзя, невозможно изменить взрослого устоявшегося человека.

Паровозников поднялся и подошел к Лене, положил руки ей на плечи и крепко сжал:"

"– Лена… никто тебя не пытался поменять.

– Ну вот ты и не выдержал.

– Ты сама меня выгнала.

– Чтобы тебе не пришлось произносить фразу «я от тебя ухожу».

– Вот видишь! – Он убрал руки и отошел к столу.

– По Кольцову?! – Лена даже задохнулась от возмущения, обернулась и вдруг осеклась, поняв, что Андрей прав.

Пусковым моментом для того, чтобы выгнать его, стала как раз статья с фотографиями, сделанными Никитой, так что Паровозников не лукавил, говоря о том, что терпел и это.

– Ладно, все ясно.

Лена не успела ничего сказать, даже от окна отойти не успела – Андрей развернулся и быстро вышел в коридор. Его шаги постепенно стихли, а Крошина так и стояла, опираясь на подоконник, не в силах пошевелиться и сделать хотя бы шаг.

«Я его опять обидела. Как с цветами.