По расчету

 – Я в порядке, сколько раз повторять? И я уже привык к твоей диете, она меня не напрягает, да и на мой гастрит влияет положительно.

А Яра не могла. Она чувствовала себя очень плохо из-за того, что он отказывает себе в том, что любит, из-за нее, соблюдая эту адскую диету.

– Я сегодня хочу немного нас побаловать, – разочарованно сказала она. – Почему ты все время рычишь на меня, стоит мне попытаться разнообразить твое меню? Я же забочусь о тебе!

– Я тоже, представь себе, забочусь о тебе! Это ты ведешь себя так, будто моришь меня голодом, когда это не так.

"Яра положила чертов попкорн на стол и направилась в дамскую комнату, пока не сорвалась и не усугубила их ссору, да еще прилюдно. Помыв руки и проверив макияж, она передохнула пару минут и, решив, что достаточно успокоилась, пошла обратно. Матвей сидел на том же месте, мрачно уставившись перед собой.

– Так мы идем или нет? – спросила она, подойдя к нему.

Мужчина встал и, подхватив попкорн, приобнял ее свободной рукой, целуя в макушку, таким образом, мирясь.

– Идем, рыжая.

Извиняться он не стал, впрочем, как и она. Матвей вообще редко извинялся. На ее памяти это случилось только один раз.

На фильм они не опоздали и, он оказался таким интересным, что когда они вышли из зала, перепалка, испортившая настроение обоим, была забыта. К удовлетворению Яры, Матвей все-таки доел попкорн раздора.

* * *Тошнота вернулась на четвертую, последнюю неделю, которую Яра себе дала. Во время проверки перед третьей неделей врач заметил, что опухоль уменьшилась, а отсутствие боли дало Яре надежду, что ее план может сработать, но вернувшаяся одним воскресным утром, тошнота, привела ее в настоящий  ужас.

Яра все еще со стыдом вспоминала свою реакцию на новость о том, что ему необходимо уехать на два дня.

– Ты летишь один? – спросила она, когда вечером в пятницу он сообщил ей новость.

– Ну, да. Необходимости в других сотрудниках нет, мои юристы сами подготовили договора, так что эти переговоры – простая формальность.

– Понятно.

Ее грызла мысль, что он там будет совершенно один, когда вокруг столько женщин и возможностей.