Плененный принц

Хотя, пожалуй, ему повезло, что его выбрали для регента; повезло, что его так и не увидел принц Дамианос. Дэймен знал, что стало с его любимыми рабами. Их поубивали.

Он силой оттолкнул воспоминание и вновь обратился к сидящему перед ним рабу.

– А твой господин добр? – спросил Дэймен.

– Сей раб живет ради служения, – отозвался Эразм.

Заученная шаблонная фраза не значила ровным счетом ничего. Поведение рабов определялось строжайшими правилами, и, как следствие, недосказанное оказывалось куда важнее сказанного.

Туника у Эразма чуть задралась, обнажив бедро: он вытер ею щеку Дэймена и так не поправил. Перехватив взгляд, Эразм одернул подол, стараясь натянуть его пониже.

– Что с ногой? – спросил Дэймен.

Эразм мертвенно побледнел. Отвечать он не хотел, но, раз спросили напрямую, значит, придется.

– Что случилось?

Стиснув подол туники, Эразм еле слышно произнес:

– Мне стыдно.

– Покажи.

Дрожащие пальцы разжали подол, потом медленно его подняли.

– Регент тебя так? Говори как есть.

– Нет. В день прибытия нам устроили проверку на покорность. И я… потерпел поражение.

– Так ты наказан за неудачу?

– Это и была проверка. Мне приказали терпеть молча.

Дэймен уже познал вирскую надменность и вирскую грубость. Познал вирские оскорбления, жалящие укусы плетки и жестокость ринга. Но лишь теперь он испытал гнев.

– Ты не потерпел поражения, – сказал Дэймен.

Стыдятся пусть вирские изверги. Стыд им и позор! Дэймен призовет к ответу каждого из них.

– Расскажи обо всем, что случилось с тобой после отъезда из Акилоса, – попросил он Эразма."

"Леденящую кровь историю юноша рассказывал сухо и буднично. Клетки с рабами на корабле держали в подпалубных отсеках. Матросы и надсмотрщики позволяли себе вольности. Одна рабыня обеспокоилась, что не имеет обычных средств по предотвращению беременности, и обратилась к вирскому надсмотрщику.

В самом Вире основной проблемой стала «беспризорность».