Плененный принц

Красноречием Лорана впрямь не обделили. Он с благодарностью выслушивал сочувственные речи. Он грамотно излагал свою позицию. Он прерывал любые высказывания, в которых проскальзывало хоть одно неодобрительное слово о дяде, и не говорил о нем ничего, что могло быть воспринято как критика. Однако ни у кого из говоривших с ним не осталось сомнений, что регент в лучшем случае недальновидный глупец, а в худшем – предатель.

Но даже для Дэймена, особо не сведущего в политике вирского двора, была очевидна важность того, что все пятеро советников ушли с регентом.

Полная поддержка Совета означала какую-никакую власть. Сторонники Лорана, ропщущие в зале, этого не одобряли. Только их одобрение не требовалось. Оно не меняло ровным счетом ничего.

В таком случае сейчас Лорану следовало набирать себе сторонников, а не убегать в неизвестном направлении с рабом на поводке.

Тем не менее они уходили – из зала, через просторные внутренние дворики, вмещавшие деревья, топиарии, фонтаны и извилистые дорожки. В глубине одного из дворов было видно, как вдалеке кто-то устроил праздник; деревья колыхались на ветру, и яркие огни весело подмигивали Дэймену.

Шли они не одни: на почтительном отдалении за ними следовали два преданных Лорану стража. По обыкновению. Да и внутренние дворики не пустовали. Не раз и не два на дорожках им встречались прогуливающиеся пары, а однажды Дэймен углядел на скамье питомца и придворного, которые, переплетясь телами, слились в страстном поцелуе.

Лоран привел Дэймена к увитой плющом беседке, соседствовавшей с фонтаном и овальным, заросшим кувшинками прудом.

Поводок Лоран привязал к решетчатой стене – так коней чембуром привязывают к столбу. Для этого он подошел к Дэймену почти вплотную, но, похоже, подобная близость ничуть его не смутила. Поводок был лишь способом оскорбить. В отличие от глупых животных, Дэймен мог спокойно отвязать поводок. Удерживала его не тонкая золотая цепь, простым узлом привязанная к решетке, а ливрейные стражи, половина вирского двора в непосредственной близости и множество других людей, отделявших его от свободы.

Лоран отошел на несколько шагов. Вот он поднял руку к затылку, словно в попытке снять напряжение. Какое-то мгновение он просто стоял и спокойно дышал ночным воздухом, напоенным ароматом цветов. Дэймен вдруг задумался: может ли быть, что Лоран сбежал от назойливого внимания придворных по каким-то личным причинам?

Напряжение достигло апогея, когда Лоран снова повернулся к Дэймену.