Плененный принц

Другой его шрам был ниже. Ту рану нанес не Огюст и не на поле боя.

На тренировке в день тринадцатилетия Дэймена ее нанес Кастор."

"Тот день Дэймен помнил очень хорошо. Счет впервые оказался в его пользу. Когда, опьяненный победой, он снял шлем, Кастор улыбнулся и вместо деревянных тренировочных мечей предложил взять настоящие.

Дэймена распирало от гордости. «Мне тринадцать, я взрослый, – думал он. – Я сражаюсь на равных с Кастором!» Старший брат поблажек не делал, чем Дэймен очень гордился, даже когда из раны хлынула кровь.

– Время вышло, – объявил Радель.

Дэймен кивнул и положил ладони на край купели. Нелепый золотой ошейник и наручники до сих пор украшали его шею и запястья.

Жаровни уже закрыли, но стойкий аромат фимиама еще кружил голову. Отринув минутную слабость, Дэймен поднялся и вылез из горячей проточной воды.

Глаза у Раделя стали совсем круглыми. Дэймен провел рукой по волосам, отжимая воду.

Потом сделал шаг вперед, и Радель, невольно попятившись, хрипловато приказал:

– В колодки его.

– Нет нужды… – возразил было Дэймен, но запястья уже вставили в прорези колодок, прочных и неподъемных, как валун или как ствол большого дерева. Дэймен опустил голову, и на древесине появились темные следы от влажных прядей. – Я и не помышлял о сопротивлении.

– Рад слышать, – отозвался Радель.

Вытерли, умастили ароматным маслом, излишки масла сняли мягкой тканью – ничего страшного, ритуал точь-в-точь как в Акилосе.

Один из слуг пристроился у Дэймена за спиной и принялся готовить вход в его тело.

Дэймен дернулся так сильно, что деревянные колодки заскрипели, слуга испуганно вскрикнул, сосуд с маслом разбился о пол.

– Держите его, – мрачно приказал Радель.

Закончив приготовления, его сняли с колодок.

– Лицо ему не красить, – распорядился Радель, – принцу это не нравится. И украшений не надо. Золота достаточно. Верно, одежды вон те. Нет, без вышивки.