Плененный принц

Здесь он просто раб, и шанс сбежать непременно появится, если не испортить все гонором. По-детски мелкие пакости Лорана вполне можно перетерпеть. Главное – вернуться в Акилос, и пока для этого нужно делать, что говорят.

Дэймен осторожно шагнул вперед.

– Нет, не так, – проговорил довольный Лоран. – Ползком.

Ползком.

От такого приказа все словно замерло. Гордость начисто заглушила голос рассудка, убеждавшего изображать послушание. Впрочем, презрительным недоумением лицо Дэймена дышало лишь секунду: в следующий миг по безмолвному приказу Лорана стражи силой опустили его на четвереньки.

Дэймен ощупал себе челюсть: нет, ее не сломали.

– Ты и днем мне дерзил. Ничего, норовистость можно исправить. Кнутом. – Взгляд Лорана блуждал по телу Дэймена, одежды которого растрепались под грубыми руками стражей, обнажив торс.

Шрамов у Дэймена было два, но сейчас Лоран видел тот, что тянулся слева под ключицей. Впервые за все время Дэймен почувствовал настоящую опасность, пульс мгновенно подскочил.

– Я… Я служил в войске, – проговорил он, по сути, не соврав.

– Так Кастор посылает в постельные рабы принцу солдафона?

Дэймен тщательно подбирал слова, досадуя, что, в отличие от сводного брата, не умеет лгать гладко.

– Кастор желал меня унизить.

– Король-бастард избавляется от мусора, швыряя его к моим ногам. Я что, должен радоваться? – недоумевал Лоран.

– А ты способен? – осведомился стоящий у него за спиной.

Лоран обернулся.

– В последнее время тебе не угодить.

– Дядя, – произнес Лоран. – Я не слышал, как вы вошли.

Дядя? Дэймен перенес второе потрясение за ночь. Раз Лоран говорит «дядя», значит, дородный мужчина, заполнивший дверной проем, – регент Вира.

Внешнего сходства между дядей и племянником не просматривалось. Регент, импозантный толстяк с массивными плечами, явно разменял пятый десяток. В темно-каштановой бороде и волосах не мелькало даже бликов, которые показали бы, что золотистые волосы Лоран унаследовал от их общих предков.

Регент быстро оглядел Дэймена с головы до ног.

– На теле у раба самонанесенные повреждения, – отметил он.

– Он мой. Что хочу, то и делаю.