Пепел Атлантиды

На самом деле, она в целом казалась куда старше той девятилетней девочки, какой ее видела Софи уходя – а ведь и двух полных лет не прошло.

– Я мало что помню, – пробормотала сестра. – Папа помогал мне с уроками, и тут снизу послышались странные голоса. Он велел сидеть тихо, а сам пошел смотреть, что происходит, но я выглянула на лестницу и… – она судорожно сглотнула. – Увидела в гостиной четырех людей в черных плащах с жуткими белыми глазами на рукавах. У одного из них на плече висела мама, а другой зажимал папе рот тряпкой.

Софи содрогнулась, представляя произошедшее, и нос защипало от воспоминаний о приторно-сладком запахе снотворного, которое «Незримые» любили использовать во время похищений.

– Ты их разглядела?

– Они постоянно ходили в капюшонах.

– Один из них?.. – повторила Софи.

– Вы мне не поверите.

– А ты попробуй, – сказал Киф. – Ты удивишься, во что мы готовы поверить, пообщавшись вот с этой вот.

Он легонько ткнул Софи под ребра, и та поняла, что он пытается снять напряжение. Юмор был излюбленной защитной реакцией Кифа.

Но у Софи не было сил на шутки. Особенно когда сестра шепнула:

– Один из них постоянно исчезал. Будто… мерцал, то пропадал, то появлялся.

Фитц пробормотал что-то себе под нос.

– Это был Алвар.

– Ты его знаешь?

– Он много чего натворил, – вмешалась Софи, взглядом умоляя Фитца не говорить, что они братья. Ее сестре и так было сложно им довериться.

– Как он так исчезал? – прошептала она. – Какая-то…

– Магия? – с грустной улыбкой предположила Софи. – Я сама так подумала, когда впервые увидела. Но на самом деле таких, как он, мы называем эмфанистами. Он просто управляет светом.

– А что с чтением мыслей? – спросила сестра. – Пока они обыскивали дом, один из них сказал, что будет прислушиваться к мыслям поблизости.

– А ты молодец, – похвалила Софи, поразившись сестре, сумевшей провернуть подобное.

Та пожала плечами.

– Я видела много фильмов. Но… он что, правда мог прочитать мысли?

– Да, как и любой телепат, – сказал Фитц. – Значит, это был Гетен.

При упоминании его имени на Софи навалились кошмары о разрушающемся замке и о лабиринте острых обломков.