«Персефона». Дорога в ад

Он пригласил приятеля присесть рядом, и тот плюхнулся прямо на стальной пол в пупырышках резинопластика.

Лес наклонился к его уху.

— Ты знаешь, что «Персефона» со дня на день может уйти к Земле? — спросил он шёпотом.

Эберхард пожал плечами.

— Откуда бы мне такое знать?"

"— Это хорошо, что не знаешь, — кивнул Лес. — Шпионы — дело нашего Дома. Конфирмация — чушь, но вместе с ней у меня появился доступ к докладам разведки. Они взаправду летят туда, представляешь? В Изменённые земли. Именно туда, где наша прародина, Земля.

— Но… — начал Эберхард и замолчал.

Совпадение поразило его, тем обиднее была реальность.

— Как это может нам помочь? — начал размышлять он. — «Персефона» — имперское военное судно. Даже пользуясь твоими связями, мы можем его разве что посетить приватно. Кто нас возьмёт в такое сложное и небезопасное путешествие? Да и регент. Он никогда не согласится меня отпустить. И тебя — тоже никто не отпустит.

Лес фыркнул:

— Ты иногда бываешь таким ташипом, Эберхард. Конечно, если я попрошу о таком путешествии дядю, он просто рассердится.

— Например? — не понял Эберхард.

— Например, на закрытой территории за орбитой Кога-2, где нет даже патрульных судов, чтобы отправить нас домой. Капитан «Персефоны» не сможет бросить гражданский катер в опасности. Он будет вынужден принять нас на борт.

— Он? Не сможет? — поразился вдруг Эберхард. — Да капитан Пайел — хуже, чем самые страшные порождения Тёмной Матери! Его боится весь освоенный Юг!

Он прерывисто задышал, вспоминая, как познакомился с «Персефоной» и её капитаном. Ничего весёлого в этой истории не было*.

— Он выкупил тебя у алайцев, — напомнил Лес.

— Ты думаешь, это потому, что он — какой-то особенный гуманист? — Эберхард до крови прикусил губу, вспоминая алайцев и спецов капитана.

Да, он был ему благодарен, за то, что выкупили.

Лес фыркнул, разглядев в глазах приятеля ужас.

— Ты всё ещё не научился запоминать только хорошее? Тебя спасли, это факт.

— Да они торговались тогда с Линнервальдом! — выкрикнул Эберхард. — Я просто послужил одной из разменных карт!

Лес рассмеялся над ним безо всякой пощады.

Тут и дураку было понятно, что Эберхард говорит с чужих слов.