Паутина

Идея Лыкова проследить за арестантами, носящими «иванский» чин, была правильной. Алексей Николаевич взялся лично ориентировать своих бывших агентов в Семибашенном[29]. Филиппов отвечал за Шпалерную[30].

– Владимир Гаврилович, вы когда считали «иванов», не забыли ли моего обидчика Кутасова? Он сбежал из-под следствия и объявлен в циркулярный розыск. Думаю, Никита проживает в столице, здесь легче спрятаться.

– Да, Кутасова мы тоже сосчитали.

– Поквитаться бы с ним… – мечтательно произнес Лыков, глядя в окно.

– Ищем, – лаконично ответил главный питерский сыщик.

Потом заговорил Лебедев. Делопроизводитель напомнил, что в Москве тоже есть арестанты в «иванском» чине. Бутырку сделали централом, и Первопрестольная обзавелась собственными каторжниками. Бежать для участия в сходке они, конечно, не собираются. Но послать бюллетень со своими голосами считай, что обязаны. И можно попробовать проследить, на какой адрес придет малява."

"Алексей Николаевич сам уже думал об этих депутатах. Если уж из Нерчинска отправили голоса, конечно, их обязаны прислать и из близ расположенной Бутырки.

Другие централы, где сидит преступная верхушка, тоже не останутся в стороне. Однако Москва – главный поставщик «иванов». В Петербурге сыщики сильно прижали уголовных: Вяземскую лавру снесли, «Малинник» закрыли, а зловещий дом Де Роберти в Таировом переулке сделался обычным доходным домом с приличными жильцами. Обитатели уничтоженных клоак расползлись по другим притонам, но всюду их находили полицейские облавы. Остался лишь один очаг, недоступный закону – южная часть Горячего поля, те болота, куда и сейчас еще рискованно было соваться даже крупной полицейской силе. Да и вообще вокруг Скотопригонного двора было неспокойно. Конец Забалканского проспекта, местность вокруг Обводного канала как были, так и оставались язвами города. Лиговка, Ново-Александровская слобода, Ропшинская и Пироговская лавры – давние прибежища фартовых. Полиция там с трудом сдерживала их напор, но пока еще справлялась.

Иначе дело обстояло в Москве.

Главная ее язва, Хитровка, никуда не делась. Сокольники, Драчевка, Даниловка весьма неохотно подчинялись властям. Про окрестности нечего и говорить: город был окружен деревнями-притонами, где на каждом постоялом дворе жила своя банда. Начальник МСП Кошко начал беспощадную борьбу с преступностью. Но успел пока лишь уменьшить количество беспаспортных, все больше наводнявших Москву. Их тысячами ловили во время ночных облав и высылали прочь.