Паутина

– Ну-ка, ну-ка!

Андреев ссыпал патроны в боковой карман и пояснил:

– Есть такой Василий Тимофеев, он же Сизов. По нашим меркам, «иван», авторитетный в преступных кругах человек…

– Это он в тысяча девятьсот шестом году покушался на жизнь начальника Читинской тюрьмы? – сразу вспомнил статский советник.

– Тот самый, – подтвердил главный сыщик. – И в Петербурге о нем знают?

– За подобное покушение полагается виселица, а Тимофееву дали двадцать лет. Почему такое послабление?"

"– Черт его поймет. Прокурор оплошал, не все сумел доказать.

И Василий Гаврилыч – тут его все называют по имени-отчеству – соскочил с висельной приступки. А три недели назад сбежал из Александровской каторжной тюрьмы. Мы думали, он утек к соседям, или в Красноярск, или в Благовещенск. Уж и искать перестали. А вчера он подошел к дверям квартиры Грозднова и долго стоял, высматривал в окна. Что-то «ивану» не понравилось, и он удалился, так и не постучал в дверь.

Лыков сел на край стола и непроизвольно сжал кулаки:

– Ну? Вы его упустили?

– Никак нет.

Франчук опытный, он взял неизвестного в проследку и довел до склада торгового дома «Рубанович и Мордухович». Это в Знаменском предместье, на берегу речки Пшеничной. Сторож впустил бандита внутрь, как своего человека. И в тот момент Федор Степанович опознал в нем Тимофеева-Сизова.

– Так-так… Где сейчас Франчук?

– Дежурит на углу Гундеринской и Соловьевской. Наблюдает за воротами. Мы вот собираемся…

– Я еду с вами.

– Алексей Николаевич, я обязан вас предупредить: Василий очень опасен! И возможно, он на складе не один, а там целый притон.

– Тем лучше, сцапаем всех оптом. Браунинг у меня с собой. Я, знаете ли, Михаил Павлович, еще с того приезда зарекся по вашему городу без оружия ходить…

– И правильно делаете, – назидательно ответил начальник сыскной. – В меня за последний год уже четыре раза стреляли. Однако есть вопрос… Франчук рассказывал, что вы будто бы пятаки ломаете. Правда это или нет?

– И пятаки, и гривенники, – ответил удивленный Лыков.

 – А вам зачем?

– А вот зачем. В Александровском централе отбывает срок самый сильный во всей Нерчинской каторге уголовный, «иван» по фамилии Неизвестный. Так в его бумагах написано, а подлинного имени бандита никто не знает…

– И что? – продолжал недоумевать Лыков.

– Этот Неизвестный командует тюрьмой, он ее некоронованный правитель. Все его боятся, и арестанты, и стражники. Неимоверно силен! И очень жесток.