Паутина

Алексея Николаевича начал раздражать этот странный разговор.

– Если полиция уйдет с улиц, власть там захватят уголовные!

– На первое время да, – согласился октябрист. – Нам это и нужно… на первое время.

– Кому вам? И что именно нужно?"

"Гучков не обратил внимания на тон собеседника и продолжил задавать вопросы:

– В пятом году в Москве полиция ведь ушла с улиц?

– Да, те, кого не убили, вынуждены были спрятаться.

– И долго прятались?

– Пока армия не приехала, – напомнил сыщик.

– Ну, в этот раз армия не приедет.

В кабинете повисла неприятная тишина. Лыков обдумывал услышанное, потом спросил:

– Александр Иванович, вы к чему ведете?

– Вам нравится то, что происходит в стране? – задал встречный вопрос гость.

– Ну… не все, конечно. Однако идеальных государств не бывает.

– А Распутин? А камарилья вокруг него, которая крутит безвольным государем через полоумную царицку? А как вам коверный клоун Маклаков после Плеве и Дурново?

– Соглашусь – слабоват, – не стал спорить сыщик.

– Кто, по-вашему, был лучшим военным министром – Редигер или Сухомлинов?

– По мне – Редигер.

– И по мне тоже, – подхватил Гучков. – А его задвинули и поставили болтуна Сухомлинова. Это накануне большой войны! Что же у нас делается, Алексей Николаевич? Самодержавие разлагается на глазах. И тянет страну на дно. Разве не так?

– Надо отдать власть вам? – съязвил Лыков. – И вы тут же все наладите.

Политик поморщился:

– Любимый аргумент царедворцев.

– Значит, переворот? – в лоб спросил статский советник. – Другого способа нет?

– Я не вижу, – очень серьезно ответил Шалый.

– Я присягу давал.

– И что с того? Надо изменить простой лояльности ради высшей. И спасти Россию ценой смены государя. Когда вас ошельмовали, посадили в тюрьму, где потом едва не зарезали, – помог вам Николай Александрович Романов?

– Нет, – процедил сыщик.

– А ведь вы прежде жизнь его охраняли. И вот такое отношение. Поставил на полях доклада министра юстиции две точки с черточкой – и пошел пить чай.