Паутина

Алексей Николаевич полетел на явочную квартиру.

Лавочник был уже там и весь светился. Хотя во взгляде сквозила некоторая опаска…

– Ну?

– Ловко вышло, ваше высокородие. Нынче днем в разговоре насчет мануфактуры я поднял вопрос: нельзя ли мне повысить куртажный процент? Так-то я работаю из пяти, а попросил восемь. Мол, испытание я прошел, обороты растут, чё так мало платите? И вставил фразу: скажи Лариону, ему решать.

Лыков навис над агентом:

– А тот что?

– Зыркнул так злым оком и ответил: кому Ларион, а кому Илларион Саввич.

Не фамильярничай, знай свое место.

– И все?

– Нет, не все, – с достоинством ответил лавочник. – Через секунду, стало быть, Верлиока спохватился и спрашивает: откуда ты знаешь? Я смешок пустил: тоже мне секрет, каждому мазу известен, а их у меня в карты восемь душ режутся. Правдоподобно вышло, он и успокоился.

– Больше ничего не сказал?

– Нет, а я спрашивать далее поостерегся.

– Правильно сделал. Молодец, Захар Нестерович! Видишь, а ты боялся.

Суровиков продолжал скалиться, и статский советник догадался почему:

– Ты знаешь, кто он?

– Догадываюсь.

Илларионов Саввичей не каждый день встретишь. Нешто сами не вспомните?

Лыков задумался, потом неуверенно сказал:

– Он же умер. Я сам его вычеркивал из розыскного циркуляра. Навечно.

– Ишь, умер! – фыркнул агент. – А если то была уловка?

– Вон как… Очень может быть. Ах, шельма!

Сыщик и освед имели в виду «ивана» Рудайтиса по кличке Ларя Шишок. Этот ловкий и умный налетчик заставил о себе говорить в конце прошлого века.

Он сколотил банду, которая грабила подвыпивших купцов на выходе из ресторанов. Дела ребята вели долго, поскольку умело заметали следы. А заведения выбирали на окраинах, где трудно наладить слежку. Когда сыскная полиция взяла рестораны под надзор, возле заведения Карелина (набережная Екатерингофки, 17а) пропал наблюдательный агент. Его тело так и не нашли. Лишь через год скоки налетели на подсадного «гуляку» возле ресторана «Коммерческий», что на Выборгском шоссе. В банде было восемь серьезных ребят, они устроили сыскным настоящее сражение. Их кое-как одолели и дали по десять лет каторги каждому.

В ходе следствия выяснилось, что Шишок вкладывал награбленное в торговые операции с мануфактурой! Он водил знакомства с купцами, падкими на дешевый кредит. Рудайтис получил, как атаман, тринадцать с половиной лет и уехал в Нерчинск. Это было в 1896 году. Все думали, он сел на юрцы[68] до конца дней своих.